Ледяная душа

– Ну, может, не изгнали, но точно усыпили.

– Как такое вообще возможно?

– Ты девочку тогда спас от ферокса, – няня замешкалась.

– Да, была такая, помню.

– Она дала некое лекарство, которое принимал её отец, чтобы сдерживать вирус. Нико ей сразу поверил, примчался в Зенит и добился у Габриэля разрешения вколоть тебе, ну, а про остальное ты догадываешься.

– Примерно. Так тот волк её отец. – Хьюго вздохнул, пытаясь осмыслить рассказ. – Вымершие фероксы, лекарство… чертовщина какая-то.

– Не знаю, он не заходил к тебе.

– Решает, стало быть, что теперь делать со мной, – Хьюго издал смешок. – С таким уродцем.

– С тобой уже всё решили и сделали. Это же какое чудо!

– Чудо? На долго ли лекарства хватит? – Хьюго снова усмехнулся.

– Как только всё утихнет, решится остальное, а сейчас отдыхай, пока есть возможность, – няня по-доброму улыбнулась, встала со стула, не удержалась себя и чмокнула Хьюго в лоб, а затем вышла из палаты.

Он остался наедине со страхами и спящим другом. Хьюго хотел, чтобы тот скорее проснулся и даже думал запустить в него одним из яблок, похоже, принесённых миссис Джонсон. Но не решился, позволил Николасу отдыхать, он ведь и так хорошо потрудился.

Хьюго признался себе, что впервые удивился этому парню, тому, что он смог его победить. Полуобращённый Хьюго был опасен даже для сильного мага, а Николас справился без подготовки. Хотя в их маленьком тандеме головным центром и силой всегда выступал Хьюго.

– Недооценил я тебя, извини, – вяло бросил он в сторону Николаса.

Хьюго скинул с себя одеяло, мельком глянул на ноющий укус и откинулся на подушку в ожидании завтрашнего дня, который принесёт в его жизнь новый переполох.

7. Цветок розы

Ночь оказалось пережить не так просто. Хьюго постоянно ворочался в больничной кровати, сминая под собой одеяло и простыню. У него поднялся жар, а сознание держал в оковах один и тот же сон: будто бы он, окутанный тьмой, слышал выстрелы.

Он открыл глаза, осмотрелся по сторонам. В палату через открытое окно пробирались утренние солнечные лучи, придавая реальности такую яркость, что кошмар, мучивший его уже несколько ночей, быстро растворился в памяти.