Даже если всему придет конец

Она вперяет в меня взгляд, глаза почернели от злобы, все замирает на какой-то миг, а потом – поначалу лишь небольшое подергивание в уголке рта, морщинка на лбу разглаживается, и одинокая слезинка медленно стекает по ее правой щеке; я ненавижу, когда она плачет, не могу это выносить, если бы я не сидел, держа Бекку на руках, то попытался бы обнять ее, прижать к себе, погладить ее плечи и сказать «прости», но сейчас могу только виновато улыбнуться и покачать головой, сокрушаясь по поводу всей этой истории:

– Я устал, Карола.

– Когда ты собирался рассказать? – спокойно спрашивает она.

Толпа на перроне потихоньку редеет, народ переходит на парковку, там остановился автобус, и какой-то мальчишка стоит с написанной от руки табличкой, буквы выведены фломастером, слишком мелкие, не могу прочитать.

– Давай хотя бы не посреди всего этого бардака, – отвечаю ей я и сам удивляюсь, насколько спокойно звучит мой голос; прижимаюсь щекой к пушистому затылку Бекки.

Вилья встает вплотную к матери, в блестящих глазах испуг:

– О чем вы говорите?

– Нам с папой нужно кое-что обсудить. – Голос Каролы тоже звучит спокойно, почти безразлично. – Мы хотели бы побыть вдвоем.

Вилья переводит взгляд с нее на меня и обратно, потом на перрон, на толпу, на сумки, на переполненные урны, испачканную кровью прокладку, которую кто-то бросил на рельсы, на мужика в грязных бермудах и с вязкой творожистой кашицей в уголках губ – он сидит в одиночестве на платформе и неясно бормочет что-то про идиотов, шлюх, педиков, беженцев, политиков и «все мое барахло».

– Вдвоем? – Вилья выкашливает безрадостный смешок: – Хотите посекретничать?

Я показываю в сторону парковки и волонтеров:

– Смотри, там воду раздают. Ты не могла бы принести несколько бутылок? Неплохо бы прихватить с собой в поезд.

Она пожимает плечами, достает свой телефон и начинает прокручивать экран.

– Сам не можешь принести или как?

Я вздыхаю:

– Видишь, я кормлю твою сестренку.

– Это моя, что ли, проблема?

На ее лице появляется то самое надменное, упрямое выражение, которое вечно выводит меня из равновесия, и я начинаю собачиться как ненормальный, она-то, конечно, этого и добивается, хочет играть на своем поле, где ей надежнее и все знакомо, но на этот раз будет по-другому.

– Вилья, – устало произносит Карола, – делай, как папа сказал. Пойди и принеси воду.

Дочь стоит неподвижно, опять смотрит в свой телефон.