Тартюф, или Обманщик. Мизантроп. Лекарь поневоле. Мнимый больной (сборник)

На что рассчитана их мерзкая возня?

Порядочных людей пороча и черня,

Они надеются, что будет им уютней:

Средь общей черноты не разглядеть их плутней,

А если не толкать молву на ложный след,

Придется за грешки самим держать ответ.

Госпожа Пернель

Не к месту, милая, разводишь ты рацеи.

Нет женщин на земле почтенней и святее

Оранты, а меж тем я слышала не раз –

Она решительно не одобряет вас.

Дорина

Высоконравственна и впрямь сия персона.

Но какова была она во время оно?

Ей старость помогла соблазны побороть.

Да, крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть.

Встарь, избалована вниманьем и успехом,

Привержена была она к мирским утехам.

Однако время шло. Угаснул блеск очей,

Ушли поклонники, и свет забыл о ней.

Тут, видя, что, увы, красы ее увяли,

Оранта сделалась поборницей морали.

У нас таких особ немалое число:

Терять поклонников кокеткам тяжело,

И чтобы вновь привлечь внимание, с годами

Они становятся завзятыми ханжами.

Их страсть – судить людей.

На совести чужой выискивают пятна,

Но не из добрых чувств – из зависти, понятно.

Злит этих праведниц: зачем доступны нам

Те радости, что им уже не по зубам?

Госпожа Пернель(Эльмире)

Так-так… Сударыня! К моим речам вы глухи,

Предпочитаете вы басни в этом духе,

Зато ей, пустельге, тут слава и почет.

Но выскажу кой-что и я вам. Мой черед.

Мой сын был мудр, когда, по наущенью свыше,

Благочестивцу дал приют под этой крышей.

Вам послан праведник, дабы извлечь из тьмы

И к истине вернуть заблудшие умы.

Спасительны его святые поученья,

А то, что он клеймит, достойно осужденья.

Приемы да балы, и песенки, и смех,

И шутки вольные, и танцы – это грех,

Служенье сатане. Хм… «Дружеские встречи»!

Там произносятся кощунственные речи,

Достойнейших особ там судят вкривь и вкось,

Такую говорят бессмыслицу – хоть брось!

Глупцы блаженствуют, но у людей разумных

Мутится в голове от этих сборищ шумных:

Крик, споры, суета – все из-за пустяков.

Там, как сказал один ученый богослов,

Стол-по-вторение: такие ж были крики,

Когда язычники, смешав свои языки,

Решили сообща разрушить Вавилон.

Клеант смеется.

Вам, сударь, кажется, что мой рассказ смешон?

Досель меня никто не причислял к шутихам.

(Эльмире.)

Ну что ж, невестушка, не поминайте лихом.

Теперь я знаю вас и вдоль и поперек,

Не скоро я опять ступлю на ваш порог.