Обманщики

 – И что?

– А теперь посмотрись в зеркало, Нина! – говорю я. – Тебе сорок. Всего сорок! Мне шестьдесят. Целых шестьдесят! Посмотри внимательно. Полюбуйся. Сравни. И скажи, кто из нас лучше выглядит?

– Ну и что?

– Да ничего! – говорю. – Просто так!

– Ладно, понятно, – и идет к своим бумагам. – Извини, много работы. Время почти одиннадцать, а тут еще считать черт-те сколько.

– Где у вас тут можно поужинать? – спрашиваю.

– Леночка, – говорит она той девочке. – Покажи, где «Бочонок».

* * *

– Поужинал я в этом «Бочонке», – рассказывал Валентин Петрович дальше, – едва отбился от местных проституток и к половине первого вошел, наконец, к себе в номер.

– А что она должна была понять? – спросил я.

– Что зря меня обидела двадцать лет назад. А главное, чтоб ей стало хоть чуточку больно, глядя в зеркало на себя рядом со мной. Больно, обидно и унизительно.

– Одно дело – уколоть, припомнить обиду, – рассудительно сказал я.

– А она меня зачем унизила? Тогда, двадцать лет назад?

– Действуешь по заветам тети Веры? – засмеялся я. – Чтоб эта Ниночка почувствовала то, что чувствовал ты?

– Да! – едва не крикнул Валентин Петрович.

– Странно, – сказал я. – Между «тогда» и «сейчас» огромная разница.

– Иначе не лечится. И не прощается! – Валентин Петрович хлопнул ладонью по столу в знак непреклонности своих убеждений.

* * *

– Долго ли, коротко, – рассказывал он, – в этих мстительных мыслях я потихоньку заснул.

И вдруг проснулся от того, что кто-то вошел в мой номер.

Я открыл глаза. Женская фигура показалась на фоне приоткрытой двери. Наверное, у нее была служебная карточка-ключ. Я протянул руку, нашарил и нажал клавишу лампы, которая стояла на тумбочке около кровати, но она загорелась всего на полсекунды, потому что раздался щелчок – и свет погас. Очевидно, женщина вытащила мою карту из кассеты у входа и вырубила весь свет, и я не успел ее рассмотреть.

В номере было абсолютно темно. Перед сном я сам опустил жалюзи и сдвинул тяжелые двухслойные гардины.

Я услышал, как женщина подходит к моей постели. Снимает халат и бросает его на пол. Садится рядом. Ее рука откидывает одеяло. Она нагибается ко мне и горячо шепчет, едва не прикасаясь губами к моим губам:

– Прости меня. Это было так давно. Я была совсем дура. А ты такой красивый, такой хороший.