Госпожа отеля «Ритц»

Гораздо проще принимать ставки подальше от сплетников и пьяниц.

– Так ты и есть его нареченная, – сказал Фрэнк своим громовым голосом, целуя Бланш в щеку, когда Клод представил их друг другу. – Поздравляю! Могу я налить тебе шампанского?

– Можешь! Клянусь твоей сладкой задницей, можешь! – ответила Бланш; она была уже на полпути к бару, когда Клод и Фрэнк остановили ее.

– Ты не можешь войти туда, Бланшетт, – сказал Клод, строго качая головой.

– А почему бы и нет? – Она улыбнулась.

Как он соблазняет всех. Он ласково шепчет твое имя; он показывает тебе невероятные сокровища – гобелены со стен «Ритца» должны храниться в музее! Даже если у тебя нет ни гроша в кармане, он заставляет тебя верить, что, дыша одним воздухом с баронами и герцогинями, кинозвездами и наследницами, которые летят по залам на крыльях удачи, ты становишься особенным. Но в тот день, когда Бланш сказали, что женщинам вход в бар запрещен, чары немного рассеялись.

– Что ты имеешь в виду? – удивилась Бланш. Ведь она только что прибыла из свободного Нью-Йорка, где эмансипированные девушки закатывали чулки, засовывали за подвязки фляжки с джином и стучались в двери кабаков. В Манхэттене не было ни одной забегаловки, куда бы не пускали женщин. В конце концов, они только что получили право голоса!

Но в Париже в 1923 году все было иначе. В 1923 году в Париже замужние женщины не могли открыть банковский счет и должны были отдавать все деньги мужьям.

– Да, это так, – сказал ее жених, пожимая плечами (жест, который Бланш уже слишком хорошо знала). – Так было всегда. Дамы ждут в салоне. Фрэнк будет счастлив принести тебе туда бокал шампанского. Верно, Фрэнк?

Фрэнк – его внимательные глаза изучали лицо Бланш, проникая под маску макияжа, – кивнул.

В тот день – потому и только потому, что Бланш все еще хотела стать хорошей женой для своего галльского рыцаря в сверкающих доспехах, а он вот-вот должен был приступить к работе в этом отеле, – она позволила проводить себя в душный, маленький, обшитый деревянными панелями дамский салон, где матроны с тявкающими собаками сидели, потягивая чай или самое крепкое, то самое шампанское (со свежей розой в бокале), обсуждая новые платья.