Горький вкус соли

В избу ворвался свежий воздух, смешанный с утренними деревенскими звуками: хлопающими дверьми сараев, кудахтаньем кур, мычаньем коров. Она услышала плеск воды, фырканье и бас соседа: «Ух! Хорошо! Ух! До?бро!»

«А ведь и правда – как всё хорошо, как всё до?бро!» – Варя протанцевала от окна, что-то мурлыча себе под нос.

Затопив печь, она водрузила на неё чугунок с водой, подошла к рукомойнику, умылась и стала внимательно рассматривать себя в зеркало. Нечастые золотистые веснушки-крапинки на носу словно прыгали, играя с солнцем в переглядки.

Две параллельные прямые чётко прочерчивали по горизонтали высокий лоб. Она потёрла их – не исчезли. Варя вздохнула, безжалостно нащипала скулы – щёки порозовели.

«Так-то так, – улыбнулась она своему отражению. Мелкие морщинки тут же окружили глаза лучистой сеточкой. ? Предатели, можно подумать, я улыбалась столько раз, сколько вас тут повысыпало…»

Она взяла детский крем и жирно намазала им лицо.

– Ишь, развелись, от я вам! – сказала она вслух, но тут же рассмеялась.

«Вот я, тетёха… самой уже под сорок, а выпендриваюсь будто девчонка», – застыдила она себя, заплела косу, свернула её в улитку на затылке и опять стала напевать.

Легко она проскользнула в погреб, набрала в миску картошки, моркови, выдернула луковицу из связки и, окрылённая, принялась готовить. Картофелины крутились в её руках, словно в вальсе, в считанные секунды освобождаясь от своей кожуры.

«Было же у меня сало, было, было», – напевая, Варя шарила по полкам.

Наконец она нашла жалкий, завёрнутый в тряпицу кусочек и бросила его в суп.

«С наварчиком, с наварчиком», – она радостно покружилась около печи. Хотелось взлететь и парить, танцевать и петь, но места не хватало. Хотелось, чтобы душа порхала, дышала, становилась яркой, как солнце, и чистой, как небо…

Варя сделала ещё одно па посреди кухни и села завтракать. Холодная варёная картошка, щедро приправленная крупной солью, была сегодня особенно вкусной.

Она наспех попила чаю, поправила холщовую скатерть, чтобы не росли появившиеся на углах новые прорехи, сняла суп с огня и побежала переодеваться.

«Берегу, берегу, а пошто? Истлеет уже скоро в шкапу… – думала Варя, приглаживая на себе белое платье со снегирями. Она завязала синий поясок на тонкой не по годам талии. – Прям по фигуре… Слишком… баско. Увидят же, начнут лясы точить», – она сняла поясок.