Будни ветеринарного врача. Издание 2-е, исправленное и дополненное

Затем она, затолкав в переноску Дэби, быстро кладёт на стол несколько купюр – гладеньких, точно отглаженных – и, прочирикав: «Спасибо», выбегает из кабинета.

– Сдачу возьмите! – запоздало кричу ей вслед.

…Расписав назначение, я оборачиваюсь к Светке, которая добралась таки до тряпки и елозит ею по полу. Ещё и дуется на меня.

– Так. Ты мне объяснишь, что это было? – спрашиваю её.

Та выжимает тряпку, и с первого отжима вода в ведре из прозрачной становится чёрнее ночи.

– Это соседка моя, – отклячив круп и продолжая тереть полы, говорит наконец она.

– Чего?

– Минимализм у неё в квартире: чистота такая, что плюнуть некуда. Всё вылизано до блеска – ни пылинки, ни соринки. Боится всякой заразы. Полы драит каждые полчаса. А ты её кошку… в грязь.

– Ой… – спохватываюсь я.

– А потом и к лицу, – прыскает Светка, выжимая тряпку в ведро.

– Отдай ей назначение. Скажи, что кошке нужно ограничить движение. И чек со сдачей ещё, – я протягиваю горстку монет.

– Не надо сдачу, она не возьмёт. Там же микробы. Она бумажные и то утюгом гладит. Стерильность, как в хирургии!

Я хихикаю, а потом ехидничаю:

– А ты позови её к нам в админы.

Светка фыркает, подхватывает ведро и идёт выливать воду.

Прыскаю на монеты спиртом.

* * *

Питбуль, «отравленный соседями», приезжал. Анализ крови показал парво- и коронавирусный энтерит, – два в одном, – прям бинго для непривитых животных. На две недели собака попала на ежедневные капельницы дважды в день.

Пока кошка Дэби сидела в клетке, ограниченная в движениях, её хозяйка постелила в комнате ковролин и теперь вместо мытья полов пылесосит каждые полчаса, – поведала Светка. На третьи сутки Дэби окончательно оклемалась: слабость зада прошла, будто и не бывало.

Я поругалась с девчонками. Мне пришлось отдавать шпица, умершего в чужую смену, а я ничего про него не знала – ни-че-го! Допросила по телефону тех, кто занимался собакой, а потом объяснялась с её хозяйкой, которая – подумать только! – оказалась заводчицей из разряда классических разведенцев.

И я вспомнила, как однажды принимала одну из её собак. Шпиц, которого она принесла, подверг бы любого в шок: шерсть спутана, испачкана в испражнениях, глаза слезятся.