Недо

Возникло острое чувство то ли горечи, то ли тоски, то ли отчаяния, Грошев вникал в него и определил: это ненависть. Он ненавидит себя. Не себя целиком, а свое тело. Оно все болит, ноет, его бросает то в жар, то в холод, оно живет своей гнилой угасающей жизнью, а ведь зачем оно? – только голову носить. Да и голова не особо нужна, она – вместилище мозга. Все, что называется Михаилом Федоровичем Грошевым, там, в этом мозгу, в этом комке весом чуть больше килограмма. Если собрать мозги всех жильцов дома, они легко вместятся в мусорный контейнер, да еще останется свободное место.

Придется опять выпить снотворное. Это вредно, это ведет к привыканию, но надо выспаться, иначе завтрашний день пропадет, и его заранее жаль.

Грошев тяжело заворочался, поднимаясь, тут же возникла Юна – как чуткая сиделка.

– Что-то хочешь?

– Снотворное принять.

– И так принимал уже. Ничего, заснешь.

Юна села рядом, взяла Грошева за руку. За худую, костистую руку с дряблой кожей. Старую. Грошеву стало неприятно от этой мысли, хотел убрать руку, но не убрал.

Она сидела неподвижно, терпеливо глядя перед собой. Так, наверное, дежурила рядом с больной матерью.

А профиль у нее красивый. Даже странно. Странно и несправедливо: профиль как на древнегреческой камее, а повернется – продавщица из парфюмерного ларька в торговом центре. Впрочем, продавщицы бывают ничего, очень ничего, даже очень ничего…

День пятый

Наутро Юна сообщила, что неделя объявлена нерабочей.

– Я слышал, с понедельника хотели.

– Так сегодня понедельник. Пишут, что заболевших все больше и умирают уже. Ты как себя чувствуешь?

Грошев засмеялся:

– Хорошо спросила!

– Я без задней мысли. Вижу, что уже нормально.

И правда, не совсем нормально, но почти сносно чувствовал себя Грошев. Позавтракал с аппетитом, с благодарностью Юне и собственному организму.

– Пора мне валить отсюда, а то запрут Москву, застряну тут, – сказала Юна.

Грошев, услышав это, с удивлением понял, что не хочет, чтобы девушка уезжала.

– Я тебя не гоню, – сказал он.

– А что я тут делать буду? Ни работы, ничего. И денег совсем мало.

– Я же сказал: решим.

– Да я без намека.

– Все равно решим.

Грошев взял телефон, увидел множество пропущенных звонков и сообщений от Маши. Потом прочитает, потом позвонит ей, чуть позже. А пока по делу, Тонкину.

Тонкин не ответил.