Сестры Шанель

Когда она уронила перчатку, они сделали вид, что ссорятся из-за того, чтобы поднять ее, устроив такую сцену, что мы все не удержались от смеха. Габриэль получала внимание, которого всегда жаждала, и я почти не узнавала ее.

Внезапно Эдриенн, сияющая и сдержанная, самая элегантная из Граций, встала и объявила, что мне нужно возвращаться, что «дорогие канониссы» уже заждались. Свет, который горел во мне, погас.

На обратном пути я ныла, что сестра Эрментруда никак не ограничила меня во времени.

– Леди никогда не следует задерживаться слишком надолго, – объяснила Эдриенн. – Запомни это, Нинетт. Леди всегда должна заставлять их желать большего. У нее всегда должно быть место, куда ей нужно спешить.

– Так вот почему ты взяла меня с собой? Я – предлог, чтобы уйти?

– Конечно, нет! – возмутилась Эдриенн. – Мы хотели, чтобы ты пошла с нами.

– И нам был нужен сопровождающий, – добавила Габриэль.

– Что? Я слишком молода, чтобы быть сопровождающим.

– В том-то и дело. Ты все еще школьница. Твое присутствие столь же эффективно, как присутствие старой вдовы в черном крепе. При тебе офицеры не могут позволить себе лишнего.

Я хотела возразить, но придержала язык, понимая, что не важно, была ли я оправданием или сопровождением. Они могли бы не брать меня с собой, но они сделали это.

ДЕВЯТНАДЦАТЬ

Нам не удавалось видеться с офицерами каждую неделю.

Габриэль одолжила мне воротник и манжеты, которые она сшила из лоскутков в ателье Грампейра, чтобы я могла прикрепить их к блузке, как только мы выйдем из пансиона. Это слегка оживило мою тусклую униформу. Я наносила пудру и румяна, которые стащила у payantes, закручивала волосы в изящный пучок, надевала золотое цыганское кольцо.

Мы встречались с нашими лихими офицерами конной гвардии за шербетом в «Ля Тентасьон», или на террасе отеля «Данген», или в другом модном заведении. Моим любимым было «Гран Кафе». Мы стали ходить туда, когда совсем похолодало. Почти театральный интерьер был шикарным: длинные столы и банкетки, богато украшенные зеркала, отражающие свет и смех, прекрасные пейзажи на потолке, парящие над струнным оркестром.