Воскрешение

Бабушка снова промолчала и?неожиданно включила радио. По радио говорил голос жесткий, отчетливый, неприятный; но он говорил так, как говорили у?них, ясно, проговаривая каждую букву, вычерчивая каждое «ч», как будто говорил и?не с?людьми вовсе, а?с?самим временем, которому нет дела до мелких человеческих слабостей, говорил не так светло, чуть напевно и?чуть суматошно, как добрые московские бабушки, и?совсем уж не так, горланя, цокая и?крича, как говорили на платформах торговки яблоками по дороге на ту самую дальнюю, лишь однажды и?бывшую, дачу на берегу теплого моря.

– Что это такое, луан про бан? – спросил брат.

– Это далеко, – ответила бабушка. – Там не так давно была война и?людям было очень плохо. На них падали бомбы, как когда-то на нас, по квадратам, а?еще их сжигали в?лесах. Их леса называются джунглями.

– Как в «Маугли»? – удивилась Арина.

– Тогда почему нам про них рассказывают? – снова спросил брат.

Арина внимательно посмотрела на бабушку.

– Потому что мы тоже должны знать, когда другим людям плохо, – ответила та. – Потому что помнить об этом – это то, что делает нас людьми. И?еще потому, что, если бы они не устояли, скорее всего война снова пришла бы к?нам.

– На них тоже напали немцы? И?на Маугли? – Брату неожиданно показалось, что все стало ясным, прозрачным почти до боли. – И?они снова убивают евреев?

Бабушка покачала головой.

– Тогда наша дорога туда? – спросила Арина. – И?там тоже идет снег?

– Нет, – ответила бабушка, снова задумавшись, как-то беспричинно отвлекшись. – Наверное, там никогда не бывает снега.

Скрипнула дверь; вошла мама.

– Выключите это немедленно, – сказала она. – И?так голова болит, а?тут еще эта бредятина. Что там еще? О?чем вы говорили?

– Когда папа приедет, – полувопросительно-полуутвердительно ответил брат.

«Он почти всегда так делает, – подумала Арина, – он ее боится.

– О?дороге, о?снеге, о?севере, – ответила она отчетливо, посмотрев маме в?глаза, стараясь подражать ясному голосу радио. – О?хомяках, о?змеях, о?джунглях, о?луан пробане.

– Восхитительно, – сказала мама, бросив на бабушку взгляд, полный сердитости, без слов, Таким взглядом она смотрела на Арину, когда та клала локти на стол или когда, не разуваясь, вбегала в?комнату, оставляя за собой почти невидимую полоску следов.