Как блудный муж по грибы ходил

– Как человек он мне отвратителен: тупой номенклатурный самодур. Но что ж поделаешь, если История для созидательного разрушения избрала монстра. Иван Грозный и Петр Первый тоже были далеки от идеала…

– А квартирку-то в центре Степногорска вспоминаете? – ехидно поинтересовался Гоша.

– Вспоминаю, конечно. Но давайте взглянем на проблему sub specie aeterni, как говаривал Спиноза.

– Переведите для идиотов! – попросил Каракозин.

– Простите, увлекся. Взглянем на эту ситуацию с точки зрения вечности.

– Понятна, – кивнул Гоша. – Нас гребут, а мы крепчаем!

– Подождите, подождите, – вмешался Башмаков. – Значит, я могу убить собственную жену, а если во втором браке у меня родится гениальный ребенок, то с точки зрения истории меня оправдают?!

– Ерунду ты какую-то городишь! – заволновался Гоша о судьбе своей сестрички Кати.

– Вы, конечно, привели крайний пример, но, по сути, так оно и есть!

– Это так перипатетики думают или Спиноза? – съехидничал Каракозин, которого профессор-непротивленец начал бесить.

– Нет, это мое мнение.

– Тогда приготовь пятнадцать долларов! – посоветовал Гоша.

– Зачем? – испуганно, вмиг утратив академическую безмятежность, спросил философ.

– Докладываю: в Бресте придут большие злые муравьи. Они тоже восстанавливают свой домик. Им надо заплатить, чтобы они твои часы и сковородки вроде муравьиных яиц не унесли. Ясно?

– Да, конечно… Накладные расходы предусмотрены. Но у меня просьба… Вы за меня… Я не умею, понимаете…

– В лапу, что ли, давать не умеешь? – ухмыльнулся Гоша превосходительно.

– Да.

– Как же ты тогда торговать собираешься?

– Не знаю.

– Давайте выпьем за амбивалентность! – предложил Рыцарь Джедай.

Вскоре Юрий Арсеньевич окончательно захмелел, начал излагать свою теорию геополитического пульсирования нации, но на словах «инфильтрация этногенетического субстрата» уронил голову на столик и захрапел.

В Бресте дверь купе отъехала. На пороге стояла молодящаяся крашеная блондинка в таможенной форме. Она окинула пассажиров рентгеновским взглядом.