Как блудный муж по грибы ходил

Устроились. Скопили немного денег и решили расширить бизнес: продавать не чужой товар, а свой, закупленный в Польше…

– Так и живем… – окончил рассказ Юрий Арсеньевич.

– Не хреновее всех живете! – заметил сверху Гоша.

Разволновавшийся философ уткнулся в окно, чтобы скрыть слезы. После Смоленска пошли белорусские болотины и перелески.

– А мы вот на космос работали, – грустно молвил Башмаков. – Я докторскую писал… Как вы думаете, почему это все с нами сделали?

– Потому что расстреливать надо за такие вещи! – гаркнул Гоша.

– Уж больно ты строгий, как я погляжу! – глянул вверх Каракозин.

– А тех, что с медалями за Белый дом, я бы вообще на фонарях вешал!

Юрий Арсеньевич долго смотрел на попутчиков – в его далеких глазах была светлая всепрощающая скорбь:

– Не надо никого вешать! Аристотель говорил, что Бог и природа ничего не создают напрасно. Мы должны были пройти через это. Представьте себе, что наша устоявшаяся, привычная жизнь – муравейник. И вдруг кто-то его разворошил.

– На демонстрацию идут! – предположил с верхней полки Гоша: после кодирования он стал очень язвительным.

– Муравьи на демонстрации не ходят, – совершенно серьезно возразил профессор. – Они спасаются: кто-то спасает иголку, кто-то – личинку, кто-то запасы корма… А потом через какое-то время муравейник восстанавливается. И становится даже больше, красивее и удобнее, чем прежний. Вспомните, в «Фаусте» есть слова про силу, которая, творя зло, совершает добро…

Постепенно в его голосе появились лекционные интонации.

– А если просто взять и набить морду?! – снова встрял Гоша.

– Кому? – уточнил Юрий Арсеньевич.

– Тому, кто разворошил муравейник!

– Муравей не может набить морду. Он может только попытаться спасти себя и близких.

– И ждать, пока зло обернется добром? – поинтересовался Башмаков.

– А как вы, Юрий Арсеньевич, относитесь к той силе, которая хочет творить добро, а совершает зло? – вдруг спросил Каракозин.

– Простите, а кто вы по специальности?

– Обивщик дверей. Но по призванию я борец за лучшее!

– Борьба за лучшее – понятие очень относительное! – ответил профессор (его голос обрел полноценную академическую снисходительность). – Я уже показал вам, что разрушение – один из способов совершенствования. Так, например, нынешнее могущество Японии – результат ее поражения во Второй мировой войне…

– Выходит, ты за Ельцина? – хмуро спросил Гоша.