Сажайте, и вырастет

Преступная идея – это вопль истинно несчастных: всех, кто лишен совести и сострадания, всех безвольных и слабохарактерных, всех психопатов, убийц, маньяков, насильников, душегубов, аферистов, бандитов, психически больных, неверящих, бесталанных и бездарных. «Не забудьте, что гомо сапиенс несовершенен!» – кричит эта идея любому, кто возомнит себя гением, а человечество – полем для произрастания себе подобных.

В Совдепии преступная идея замалчивалась. Ни ее последователи, ни ее критики не имели голоса.

Поэтому тюрьмы моей Родины еще много десятилетий будут переполнены.

Выйдя из ворот с красными звездами, я увидел поразительнейшее в своей нагой красоте зрелище: карамельная поляна моего детства выгорела дотла. Страна лютиков и полушалочков, прикольная Совдепия – издохла. Сквозь ее разлагающийся трупик мощно проросло новое государство: жестокое, циничное, но наполненное до краев юмором и энергией жизни. В точности такое, как мои ненаписанные романы.

Однако теперь с литературой я решил повременить.

Сначала я задумал сколотить миллион. Все мои сверстники занимались сколачиванием миллиона. У некоторых это получалось.

Есть поговорка американских финансистов: «Прежде чем купить акции, купи дом!» То есть сначала подумай о себе, а потом о своем авантюризме. Сначала подстрахуйся, а потом рискуй. Я сочинил для себя похожий слоган: «Прежде чем писать книжки, сделай деньги!» Обеспечь себя и свою семью, а потом сочиняй сколько угодно…

Делание денег – крайне рискованное дело, и я вновь вспомнил о тюрьме.

И не один раз, и не два. В начале девяностых обстановка в столице моей Родины была здорово приближена к боевой.

Так прошло пять долгих лет. Всякий раз, когда в моих делах наступал застой и я оказывался без работы, без дела, но при свободном времени, – я немедленно садился за стол и начинал писать. Об этой ситуации писатель Тургенев сказал так: «Во дни сомнений и тягостных раздумий ты один мне надежда и опора, о великий и могучий русский язык!» Впрочем, Тургенев был дворянин и никогда не маялся вопросом, где взять денег на покушать.

Работа или дело для меня находились быстро, и я не закончил ни одной своей вещи.

Я никогда не дрожал над рукописями, не складывал в заветную папочку. В двадцать два или двадцать три года делать прозу нельзя – можно только упражняться. Впоследствии рассказы и повести гибли при квартирных переездах, я их пережил около десятка.