Вычеркнутый из жизни. Северный свет

 – Кстати, я надеюсь, тебе не очень трудно было прийти сюда?

Она насторожилась:

– Почему ты спрашиваешь?

– Да ты же сама… в письме советовала мне соблюдать осторожность.

– Верно… советовала. – Она откинулась на спинку стула и отпила из стакана. – Мой хозяин… Знаешь, мистер Освальд щепетильничает насчет некоторых дел. Очень он принципиальный. Ты, наверное, о нем слышал? Чуть ли не первый благотворитель в Уортли. Что ни год, жертвует кучу денег на больницы, а зимой ставит киоски, где бедняков поят кофе… за так… Они это называют «Столовка Серебряного Короля».

– Значит, ты уже давно там живешь?

Бёрт самодовольно кивнула:

– Мне едва восемнадцать стукнуло, когда они меня к себе взяли. Не веришь? – спросила она с лукавым видом, положив ногу на ногу и оправляя юбку.

– Верю, конечно! – «Насчет возраста она подвирает», – подумал он. – Ты выглядишь так молодо.

– Правда?

– Меня удивляет, что ты не вышла замуж.

Польщенная, она самодовольно ухмыльнулась:

– И Освальды меня уговаривают. Ей-богу, факт! Все время твердят, как бы хорошо было, если бы я обзавелась семьей. Прочат меня за Фрэнка, ихнего рассыльного, или за Джо Дэвиса, торговца молоком. Оба – люди, конечно, солидные, только уже на шестом десятке. Можешь себе представить меня рядом с ними? Что ж, когда-нибудь, может, и соглашусь, кто знает? Но сейчас поди-ка излови меня. Мне еще охота повеселиться. Ты меня осуждаешь?

– Нет-нет, – поспешил заверить Пол, пожимая ей руку.

Все, видимо, было именно так, как он предполагал. Сердобольные Освальды подобрали несчастную заблудшую девушку, сделали все от них зависящее, чтобы направить ее на путь истинный, даже подыскали ей добропорядочного, положительного жениха. И тем не менее глубокий надрыв гнездился в ее душе, горькая обида на жизнь. И вдруг Пол догадался, как обратить это в свою пользу и наконец доискаться того, что он искал. Подавляя охватившее его волнение, он пробормотал:

– Как все это странно! Такая красивая девушка достойна лучшей участи.

– Верно, – угрюмо согласилась она. – Я бы сроду не пошла в экономки, не стала бы вести хозяйство, если бы меня не уговорили. – При этих словах ее самодовольство исчезло, и от жалости к себе глаза наполнились слезами. – Что правда, то правда, миленок. Плохая мне досталась доля, и это после всего, через что я прошла.

Он притворился, что не понял ее.