Дороги, ведущие в Эдем. Полное собрание рассказов

В Гражданскую войну он сражался в чине капитана – это я твердо усвоил благодаря сабле, которая красовалась над камином; сейчас и до нее дойдет речь. А мамаша с виду какая-то пришибленная, дурковатая – Оливия-Энн как раз в нее пошла, хотя у матери вид более достойный.

Только я задремал – слышу вопли Юнис:

– Где он? Где он?

И в следующий миг вижу, как она – бегемотиха такая, да еще руки в боки, – загородила собой дверной проем, а за спиной у нее все стадо копытится: Блюбелл, Оливия-Энн и Мардж.

Несколько секунд Юнис притопывала толстой босой ногой и обдувала жирную рожу картонной репродукцией с видом Ниагарского водопада.

– Где они? Где мои кровные сто долларов, которые он стянул, злоупотребляя моей доверчивостью?

– Ну, это уже ни в какие ворота не лезет. Мое терпение лопнуло, – выговорил я, но из-за жары так разомлел, что не смог без промедления вскочить с дивана.

– Сейчас у тебя кое-что другое лопнет, – голосит она, а у самой зенки вот-вот из орбит вылезут. – Деньги эти скоплены мне на похороны, и я требую их вернуть.

– Так, может, это не он, – промямлила Мардж.

– А вас, девушка, не спрашивают, – отрезала Оливия-Энн.

– Это он, он стырил, как пить дать, – заключила Юнис. – Да вы в глаза ему загляните: черные, вороватые!

Я зевнул и ответил:

– Как говорят в суде, если одна сторона выдвигает ложные обвинения в адрес другой стороны, то первая сторона может быть заключена под стражу, даже если для защиты всех причастных лиц достаточно запереть первую сторону в психлечебнице штата.

– Бог правду видит, да не скоро скажет, – голосит Юнис.

– Сестрица, – распалилась Оливия-Энн, – коли не скоро, ужель мы без Него не управимся?

И Юнис как с цепи сорвалась – бросилась ко мне с неописуемым выражением лица, подметая пол своей хламидой. Оливия-Энн засеменила чуть позади, а Блюбелл взвыла так, что этот вой, наверное, долетел до Юфалы[8 - Юфала – город в штате Флорида.] и эхом вернулся обратно; Мардж тем временем стоит поодаль, заламывает руки и скулит:

– Ну пожалуйста, пупсик, отдай ты ей эти деньги.

В ответ я только и сказал:

– Et tu, Brute?[9 - В трагедии Шекспира «Юлий Цезарь» (д. 3, явл. 1) с такими словами умирающий Цезарь обращается к Бруту, находившемуся в числе заговорщиков, напавших на него в Сенате.] – (Это из Шекспира.)

– Нет, вы на него полюбуйтесь, – заводит Юнис, – отлеживает тут задницу изо дня в день, даже марки почтовой не лизнет.