Дамское счастье

– Черные кружева в белой оправе – это несколько мрачно. Как вы находите, мадмуазель?

– Я видела однажды перламутровый веер с белыми перьями, – в нем было что-то девически юное… – отвечала она серьезно, и одутловатое лицо ее ничуть не оживилось.

Господин де Бов заметил, вероятно, лихорадочный взгляд, каким жена смотрела на веер, и решил вставить, наконец, свое слово:

– Эти вещицы сейчас же ломаются.

– И не говорите, – согласилась г-жа Гибаль с своей обычной гримасой: эта рыжая красавица всегда играла в равнодушие.

 – Мне так надоело отдавать их в починку.

Госпожа Марти, крайне возбужденная этим разговором, уже несколько минут лихорадочно вертела на коленях красную кожаную сумку. Ей так и не удалось еще показать свои покупки, а она горела своеобразной чувственной потребностью похвастаться ими. Вдруг, забыв о муже, она открыла сумку и вынула несколько метров узких кружев, намотанных на картон.

– Взгляните на валансьен, который я купила для дочери, – сказала она. – Ширина три сантиметра.

Они восхитительны, не правда ли?.. Франк девяносто.

Кружева пошли по рукам. Дамы восторгались. Муре уверял, что продает эти кружева по фабричной цене. Тем временем г-жа Марти закрыла сумку, словно скрывая от взоров вещи, которые нельзя показать. Однако, польщенная успехом кружев, она не устояла и вытащила еще носовой платок.

– А вот еще платок… С брюссельской аппликацией, дорогая… О, это находка! Двадцать франков!

И тут сумка, казалось, превратилась в рог изобилия. Г-жа Марти доставала предмет за предметом, разрумянившись от наслаждения и смущаясь, как раздевающаяся женщина, и это придавало ей особую прелесть.

Здесь был галстук из испанских блондов за тридцать франков; она и не хотела его брать, да приказчик поклялся, что это последний и что цена на них будет повышена. Затем вуалетка из шантильи, – немного дорого, пятьдесят франков, но если она сама и не станет ее носить, из нее можно будет сделать что-нибудь для дочери.

– Боже мой! Кружева – это такая прелесть, – твердила она с нервным смешком.

 – Стоит мне попасть туда, и я, кажется, готова скупить весь магазин.

– А это что? – спросила г-жа де Бов, рассматривая отрез гипюра.

– Это прошивка, – отвечала она. – Здесь двадцать шесть метров. И, понимаете, всего-навсего по франку за метр.

– Но что вы будете с ней делать? – удивилась г-жа Бурделе.

– Право, не знаю… Но у нее такой милый рисунок.

В этот момент она подняла глаза и увидела прямо против себя ошеломленного мужа.