Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

– Приказываю! – зазвенел на просторе голос Адамяна. – Торжественный салют семнадцатью артиллерийскими залпами! По новорожденной!

Сверху в нее полетели снежки, веселые и безжалостные.

Солнца в этот день было сколько угодно. И Антон не капризничал. Что касается Майданова, он был насмешлив, слов тратил минимум, общался с Антошкой охотнее, чем со всеми. Похоже, это паломничество к нему настроило его иронически. Но хорошо хотя бы, что злость прошла, думалось Марине… Вот он на склоне горы по свежему насту пишет лыжной палкой огромнейшую римскую цифру XVII – в Юлину честь.

А лица не разглядеть отсюда…

– Юля… С той компанией он уже не имеет дела?

– Вроде нет… Баба Сима успела ему мозги прочистить. Ну и я немного повлияла, наверное… Двое оттуда уже в колонии, знаете?

– За что?

– Киоск кожгалантереи взломали.

– Красота! – горько сказала Марина.

– Они бы и Сашку потянули – слава богу, у него тогда был перелом руки…

– Да? А если бы…

– Нет! – почти вскрикнула Юля. – Я не то хотела сказать, он и со здоровой рукой не пошел бы! Верите?

– Я-то ему готова верить.

Он мне – нет…

– Мы вас знаем три года, а он – один. И после всего, что было, трудно ему причалить к нам…

– Я о том и говорю. Собираетесь вы у меня, ревнует он тебя ко мне… Ревнует, не спорь! Только напрасно, объясни ему. Я могу написать на своей двери аршинными буквами: «Все, кому интересно, – добро пожаловать!»

– Я понимаю… А как сделать, чтоб ему интересно стало?

– Ну и вопросик… Я ж не волшебник, Юлька, я только учусь…

…А еще они гуляли по лесу.

Слушали капустный хруст снега под ногами, высматривали обещанных белок. Дергали ветки, чтобы по-братски уронить снег на голову зазевавшемуся «ближнему». Антошку тащили и развлекали по очереди, и никому он не был в тягость.

И была такая подходящая опушка, где Марина попросила:

– Таня! Почитай-ка нам.

– Стихи? Прозу? Басню? Монолог? – тотчас перебрала она весь ассортимент, с которым собиралась поступать в актрисы.

– Стихи.

– Пожалуйста.

Ну, допустим, вот это. Называется – «Из детства»:

Я маленький, горло в ангине.

За окнами падает снег.

И папа поет мне: «Как ныне

Сбирается вещий Олег…»

Я слушаю песню и плачу,

Рыданье в подушке душу,

И слезы постыдные прячу,

И дальше, и дальше прошу.

Осеннею мухой квартира

Дремотно жужжит за стеной.

И плачу над бренностью мира

Я маленький, глупый, больной.

– Хорошо, – вздохнула Марина и посмотрела на Майданова.