Доживем до понедельника. Ключ без права передачи

Адамян везет свои лыжи, захвачен и рюкзачок с провизией. Разговор неупорядоченный, скачущий.

– Марина Максимовна, а давайте «Маскарад» поставим? Майданов – Арбенин, Юлька – Нина, я – баронесса Штраль… – смеется Таня.

– Издеваешься? Нину мне никогда не дадут, я и не надеюсь, носом не вышла…

– Да, носик у тебя скорей уж для Марии Антоновны из «Ревизора». Но это мы простили бы…

– Майданов уже простил! – вставил Женя.

– Не твое дело. Но пока у тебя тройки – Юля, я тебе говорю! – никаких ролей и маскарадов, понятно?

– Подумаешь, тройки… в день рождения о них можно не напоминать.

– То есть?

– Чтоб меня нельзя было запихнуть в тот институт, куда я не хочу!

Адамян засмеялся:

– А там, куда хочешь, – троечников берут вне конкурса?

– Нельзя, Юлька, невозможно, – говорила Марина Максимовна, – перед таким человеком, как наш физик, стоять и мямлить: «Я учила, но забыла» – провалиться легче! Так, Женя?

– Да, он корифей, – подтвердил Адамян.

– Угу…

– Мальчики, вы не сорвитесь у меня, – озабоченно сказала Марина.

– Я, конечно, не в курсе, но… Макс Борн – может быть, это уже чересчур?

– Думаете, не наш уровень? – улыбнулся Алеша Смородин.

– Ваш, ваш! Но я перегрузок боюсь. Сейчас финиш, десятый класс, третья четверть – самая утомительная… – говорила она, поправляя ему шарф и обматывая нитку вокруг верхней пуговицы, готовой отлететь.

Он вдруг отвел ее руку и произнес медленно:

– Вот когда вы так делаете… я не только трудных авторов… я букваря не понимаю!

– А я – тебя… – растерянно сказала Марина. – Ты о чем, Алеша?

– Не важно. Не обращайте внимания.

И сразу заинтересовался ландшафтом за окном. Ему повезло: ребят отвлек Антошка, они не слышали этого.

* * *

Когда они выходили на заснеженный участок под предводительством Юли, Майданов, в шапке и свитере, вытягивал полное ведро из колодца.

Он так опешил, увидя всю процессию, что выпустил ручку, и она завертелась как ошпаренная… Тыча пальцем в него, Юля хохотала над его столбняком, и другие гости – тоже, а малыш, которого нес Смородин, спрашивал:

– Это Майданов? А где белка? А что это крутится?

А через полчаса все заминки и психологические трудности были, казалось, далеко позади…

На майдановских лыжах Юля скатилась с горки по искрящейся пушистой целине, а внизу шлепнулась, вспахала ее носом.