Последний поезд на Ки-Уэст

Думаете, на архипелаге дело обстоит иначе? Деньги никуда не делись – многие слишком жадны или находятся в отчаянном положении, чтобы отказываться от менее лакомых кусочков.

– И как вы оказались на этой работе?

– Наверное, это у меня в крови. Мой отец был детективом.

– Должно быть, очень увлекательно.

Я думаю про романы, которые люблю читать, про тайны, которые разгадывают бесстрашные следователи.

– В этом есть своя прелесть, – отвечает он.

– А расследование, которым вы заняты сейчас, – как с ним обстоят дела?

– Чтобы прижать бутлегеров, была создана межведомственная целевая группа, куда, помимо нас, входили парни из Береговой охраны и Бюро по контролю за исполнением сухого закона.

Когда в 1933-м его отменили, у нас остался список лиц, причастных к уголовной деятельности и входящих в криминальные структуры. Мы держим их в поле зрения, а учитывая, что здесь пролегают различные торговые маршруты, особенно между Соединенными Штатами и Кубой, это создает массу возможностей для контрабанды.

– Совершенно другой мир, – задумчиво говорю я.

– Да, тут вам не манхэттенское высшее общество.

Удивительно, как он ловко вычислил мое социальное происхождение. Я уже мало похожа на девушку из высшего общества.

– Это настолько бросается в глаза?

– Да, при некоторой наблюдательности.

– Значит, в поезде вы меня заметили.

– Разумеется, я вас заметил. Иначе что я за профессионал? Не разглядеть хорошенькую девушку – это надо сильно постараться.

– А мне показалось, вам ничуть не интересно.

– Я не мешаю работу с удовольствием.

При слове «удовольствие» у меня внутри что-то сжимается.

– Никогда?

– Никогда.

– Какая скукотища, – поддразниваю его я.

– Что бы вы там ни говорили о моей работе, скучной ее едва ли назовешь, – смеется он.

Кольца на заветном пальце у него нет, но это может ничего не значить. Хотя я с трудом могу представить его в семейной обстановке, с супругой и домочадцами. В его лице и манерах слишком много жесткости.

– А подруга у вас имеется? – спрашиваю я, не в силах сдержать любопытство.

– Нет.

– Тогда вам, должно быть, бывает одиноко – мотаетесь один-одинешенек по стране, преступников ловите.

– Иногда.

– А тот человек, за которым вы прибыли сюда, – он опасный?

– Безусловно.

– А вам бывает страшно?

– Если все время бояться, тогда работать не получится. Конечно, опасность есть, но эти люди по большей части запугивают. Они хотят, чтобы их боялись, потому что страх – это власть.