Диалоги

Я с этим поэтом не согласен. Сказать тебе – в чем?

Евтифрон. Конечно, скажи.

Сократ. Мне не думается, что «где страх, там и стыд». Мне кажется, боясь болезни, бедности и многого тому подобного, люди страшатся всего этого, но нисколько не стыдятся того, чего боятся. Разве, по твоему, не так?

Евтифрон. Конечно, так.

Сократ. Но зато, где стыд, там и страх. Действительно, существует ли такой человек, который, стыдясь какого-либо поступка и совестясь его, не страшился бы в то же время его и не боялся бы дурной молвы?

Евтифрон.

Сократ. Поэтому неправильно говорить: где страх, там и стыд, а нужно говорить: где стыд, там и страх; во всяком случае, не везде, где страх, там и стыд, так как, я думаю, страх касается большего числа случаев, чем стыд. Ведь, стыд – часть страха, все равно, как нечетное число – часть числа, так что не всегда, когда есть число, там есть и нечетное число, но где есть нечетное число, там есть и число.

Евтифрон. Ну, конечно.

Сократ. Ведь нечто подобное я имел в виду и тогда, когда задавал вопрос: где справедливое, там ли и благочестивое? Или же где благочестивое, там и справедливое, а где справедливое, там не всегда благочестивое, так как благочестивое есть часть справедливого? Так ли это? Или тебе иначе кажется?

Евтифрон.

14

Сократ. Смотри, что за этим следует. Если благочестивое – часть справедливого, мы должны, по-видимому, отыскать, какая именно часть справедливого – благочестивое. Если бы ты задал мне вопрос о том, скажем, о чем только что шла речь: положим, какую часть числа составляет число четное, и что это за число, я ответил бы: это есть такое число, которое не хромает на одну сторону, но держится на равных сторонах[20 - Это уподобление стоит в связи с представлением о равнобедренном треугольнике («держится на равных сторонах»), в противоположность к представлению о разностороннем треугольнике («хромает на одну сторону»).

Евтифрон. Нет, так.

Сократ. Вот ты и постарайся разъяснить мне таким же образом, какую часть справедливого составляет благочестивое.