Диалоги

Сократ называет Дедала своим предком, так как отец Сократа был скульптором или, скорее, просто формовщиком.].

И если бы я все это говорил и определял, то, пожалуй, ты стал бы смеяться над мною, – что, вот, и у меня, по родству с Дедалом, мои словесные изделия убегают и не желают оставаться там, где их поставят. Но теперь это ведь твои собственные предположения, так что нужна другая какая-то шутка: твои предположения не хотят оставаться у тебя, как и самому тебе это кажется.

Евтифрон. А мне, Сократ, думается, та же шутка почти что приложима и к моим словам.

Ведь не я вложил в них то, что они ходят вокруг и не остаются на одном месте; ты же, по-моему, и есть настоящий Дедал: насколько, по крайней мере, от меня зависит, мои слова так бы и оставались на одном месте.

Сократ. Я, друг мой, оказываюсь, по-видимому, посильнее в искусстве, чем Дедал, поскольку он-то только одни свои произведения делал подвижными, я же, сверх своих произведений, делаю таковыми, как кажется, и чужие. И, разумеется, наибольшая тонкость моего искусства заключается в том, что я, помимо своей воли, мудрец: ведь я хотел бы, чтобы мои рассуждения оставались и незыблемо утверждались, более, чем хотел бы обладать, сверх мудрости Дедала, еще и богатством Тантала[18 - Богатство мифического царя Фригии Тантала вошло у греков в поговорку.

].

Но довольно об этом. Так как, мне кажется, ты распустился, то я сам приду тебе на помощь, чтобы ты научил меня насчет благочестия; ты только не отставай. Посмотри-ка: не кажется ли тебе необходимым, чтобы все благочестивое было справедливым?

Евтифрон.

Мне, конечно, кажется.

Сократ. Следовательно, все справедливое благочестиво? Или же все благочестивое – справедливо, но не все справедливое – благочестиво, а одно справедливое – благочестиво, другое же – еще и нечто иное?

Евтифрон. Не поспеваю за ходом твоих рассуждений, Сократ.

Сократ. А, ведь, ты моложе меня на столько же, насколько и мудрее. Говорю же я, что ты распустился от богатства своей мудрости.

Ну-ка, подтянись, любезнейший: вовсе нетрудно сообразить, что я говорю. А говорю я как раз противоположное тому, что сочинил поэт, сказавший:

Зевса, все это создавшего и все насадившего,

Он не желает бранить: ибо где страх, там и стыд[19 - По свидетельству схолиаста к данному месту, стихи происходят из поэмы, т. наз., эпического цикла «Кипрские песни», приписанной поэту Стасину. См. Kinkel, Epie, graec. fragm. I, р. 30, fr. 20.].