Дейзи Джонс & The Six

Я сижу себе, никого не трогаю, играю свои риффы[11 - Гитарный рифф – мелодическая фраза или последовательность нот, аккордов, которая может повторяться в песне (во вступлении, после куплетов и припевов) или прозвучать только один раз, например между частями музыкального произведения. – Прим. ред.] – и вдруг он подступает ко мне!

Дальше все произошло с молниеносной быстротой. Бумс! – и мужик на полу. Билли его вырубил.

У нас один раз такое уже случилось – еще когда мы были детьми. Я шел в ближнюю лавку «Все по пять и десять центов», и какой-то пацан на меня кинулся, пытаясь отобрать пару пятаков.

Билли мигом к нам примчался и уложил того на землю.

Уоррен: Мы быстро смекнули, что не стоит плохо говорить о Грэме, если это может услышать Билли. Знаешь, когда мы только начали играть вместе, Грэм не был таким уж классным гитаристом. Помню, как-то раз мы с Питом предложили Билли:

– Может, имеет смысл заменить Грэма?

На что Билли сказал:

– Еще раз это скажете, и мы с Грэмом заменим вас.

[Смеется.]

Если честно, мне это даже понравилось. Классный ответ! «Ну и ладно, – подумал я тогда, – не буду и вмешиваться». Меня, кстати, никогда не напрягало то, что Билли с Грэмом считали группу своей собственной. Мне вообще нравилось ощущать себя в ней всего лишь наемным барабанщиком. Я просто играл в свое удовольствие во вполне приличной группе.

Грэм: Мы в ту пору уже достаточно много где играли, чтобы о нас знали в нашем городке.

А Билли как раз начал входить в роль солиста. Он, знаешь, так потрясно выглядел! Да мы все, на самом деле, смотрелись офигенно. Мы тогда вообще перестали стричься.

Билли: Я везде и всюду носил джинсы, обожал ремни с большими пряжками.

Уоррен: Грэм с Питом начали тогда носить тесные, в облипочку, футболки. Я говорил им: «Да у вас же соски в них проступают». Но им это казалось крутым.

Билли: И вот нас наняли однажды играть на свадьбе: очень важное в то время для нас предложение.

Играть на свадьбе означало, что нас будет слушать, прикинь, по меньшей мере сотня людей. А мне тогда, кажется, было всего еще девятнадцать.

На прослушивании мы представили перед будущими новобрачными свою наилучшую вещь. Это была самая медленная песня из всего, мною написанного, скорее даже похожая на народную, – песня «Уже никогда». До сих пор содрогаюсь при одной мысли об этом.