Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Словно что-то незримое стерлось:

бестелесная музыка любви.

Мы с кварталом теперь чужие.

На пузатых балкончиках больше не встретимся с небом.

Боязлива обманутая нежность,

и звезда над Пятью Углами уже другая.

Но беззвучно и вечно —

всем, что отнято и недоступно, как всё и всегда на свете:

жилковатым навесом эвкалипта,

бритвенной плошкой, вобравшей рассвет и закат, —

крепнет порука участья и дружелюбья,

тайная верность, чье имя сейчас разглашаю:

квартал.

Пасео-де-Хулио

Клянусь, что я не нарочно вернулся на улицу

с высоким навесом, словно повторенным в зеркалах,

где полно решеток, на которых жарится мясо из Корралеса,

где полно проституток, прикрытых одной лишь музыкой.

Изувеченный порт без моря, запертый соленый ветер,

похмелье, прибивающее к земле: Пасео-де-Хулио,

хотя мои воспоминания, давние до нежности, и хранят твой образ,

я никогда не чувствовал тебя родиной.

О тебе я располагаю только головокружительным незнанием,

собственность эта зыбка, как у птиц в небе,

но стих мой – это вопрошание и опыт,

и я буду верен увиденному.

Прозрачная ясность кошмара у подножья других районов,

твои кривые зеркала обличают безобразные стороны лиц,

твоя ночь, накаленная в борделях, нависает над городом.

Ты погибель, создающая мир

из отражений и уродств нашего мира;

ты страдаешь от хаоса, болеешь нереальностью,

и заставляешь ставить на кон жизнь, играя краплеными картами,

твой алкоголь порождает драки,

твои гадалки читают судьбу по завистливым магическим книгам.

Быть может, оттого, что в аду пусто,

фауна твоих монстров – напрочь фальшива,

а сирена на этом плакате – мертва и сделана из воска?

В тебе есть ужасающая невинность

покорности, рассвета, знания,

неочищенного духа, стертого

бегом дней,

который вылинял от яркого света, утратил себя

и жаждет лишь текущего и современного, как и любой старик.

Быть может, за стенами моего пригорода громоздкие телеги,

воздев оси горе, молятся невозможным богам железа и пыли,

но каким богам, каким идолам поклоняешься ты, Пасео-де-Хулио?

Твоя жизнь торгуется со смертью,

и всякое счастье – уже потому, что оно есть, – тебе противно.

Создатель

(1960)

Леопольдо Лугонесу

Гул площади остается позади, я вхожу в библиотеку. Кожей чувствую тяжесть книг, безмятежный мир порядка, высушенное, чудом сохраненное время.