Золото тигров. Сокровенная роза. История ночи. Полное собрание поэтических текстов

Листок, найденный в книге Джозефа Конрада

Там, где простор искрится, бессменным летом брезжа,

день исчезает, мрея и растворяясь в блеске.

День вас находит щелкой в соломе занавески,

равнинною горячкой и жаром побережья.

И только ночь бездонна и чашей, полной теми,

стоит, открыв дороги, манящие в безвестье,

где люди в томных лодках взирают на созвездья

и огоньком сигары отмеривают время.

Узор в далеком небе душистым дымом скраден.

Окрестность безымянна, прошедшее стирая.

Мир – это лишь скопленье размытых, нежных пятен.

Любой поток здесь – райский, и всякий – житель рая.

День плавания

Море – несоразмерный клинок и полнота нищеты.

Вспышка переводима в гнев, родник – во время, а подземные воды – в приятие очевидного.

Море – одинокий слепец.

Море – древний язык, не разгаданный мной.

В его глубинах заря – простая стена, беленая, глинобитная.

С его границ дымным облаком поднимается ясный день.

Непроницаемо, как резной камень,

море способно выстоять перед многими днями.

Каждый вечер – пристань.

Взгляд, исхлестанный морем, уходит в небо:

в последнее нежное побережье, синюю глину вечеров.

Сладкая близость заката над хмурым морем!

Облака будто ярмарочные огни.

Новый месяц зацепился за мачту.

Этот самый месяц мы оставили под каменной аркой, а теперь его свет веселится в ивах.

Мы с сестрой на палубе преломляем вечер, как хлеб.

Дакар

Дакар – на перекрестке солнца, пустыни и моря.

Солнце скрывает от нас небосвод, песок подстерегает нас на пути, море – само злопамятство.

Я видел вождя племени в одеянии, лазурь которого жарче полыхавшего неба.

Мечеть – рядом с историком – сверкает чистым огнем молитвы.

Полдень отодвигает хижины, солнце, словно воришка, карабкается по стенам.

У Африки – собственная судьба в вечности: подвиги,

идолы, царства, непроходимые джунгли, мечи.

Я смог добраться – до сумерек и до селенья.

Обещание в открытом море

Родина, я не обрел твоей близости, но у меня твои звезды.

Глубь мироздания их изрекла, а теперь в благодати теряются мачты.

Звезды слетели с высоких карнизов, как стая испуганных голубей.

Звезды поднялись из патио, где водоем – звонница, перевернутая меж двух небес.

Звезды взвились из растущего сада, чей беспокойный шелест темными водами подступает к подножью стены.

Явились из захолустных закатов, гладких, как заросший сорной травой пустырь.