Бледный огонь

От железных ворот

Ветхого дома, который мы там сняли,

Был виден снежный очерк, столь далекий и столь прекрасный,

Что оставалось лишь вздохнуть, как будто

Это могло помочь к ним приобщиться.

IPH

Был и ларвариум[34 - Контейнер для выращивания личинок насекомых.] и фиалка:

Могила раннею весной Разума. И все же

Он упустил самую суть; он упустил

То, что всего важней любителю былого;

Ибо мы умираем с каждым днем[35 - В оригинале «For we die every day» – мы умираем каждый день.]; забвение процветает

Не на сухих бедренных костях, а на налитых кровью жизнях,

И наши лучшие «вчера» – сегодня только куча сора,

Измятых имен, телефонных номеров и пожелтевших папок.

Готов я стать цветочком

Или жирной мухой, но никогда не позабыть.

И я отвергну вечность, если только

Печаль и нежность

Смертной жизни; страсть и боль;

Винного цвета хвостовой огонь уменьшающегося самолета

Близ Веспера; твой огорченный жест,

Когда ушли все папиросы; то, как

Ты улыбаешься собакам; след серебристой слизи,

Оставленный улиткой на каменной плите; и эти добрые чернила, эта рифма,

Эта картотечная карточка, это тонкое резиновое кольцо,

Свивающееся в восьмерку, если уронишь, —

Не предстоят новоумершим в небесах,

Хранимые годами в их твердынях.

Вместо этого

Институт считал, что, может быть, разумней

Не слишком много ожидать от рая:

Что? если некому там встретить

Новоприбывших, нет ни приема, ни

Индоктринации?[36 - Наставление, предписание (англ.

В безбрежность пустоты, потерявшего ориентацию,

Оголенного духом, совершенно одинокого,

Не завершившего того, что начал,

В никому не ведомом отчаянии, с начавшим разлагаться телом,

Неудобораздеваемого, в будничном платье, —

Меж тем как ваша вдова лежит ничком на смутной постели, —

Сама как смутное пятно в вашей растворяющейся голове!

Презирая всех богов, со включением большого «Б»,

IPH заимствовал периферийные осколки

Мистических прозрений и предлагал советы

(Янтарные очки против затмения жизни),

Как не впасть в панику, пока тебя превращают в духа:

Бочком, скользя, как выбрать гладкую кривую и лететь, словно на салазках,

Навстречу плотным предметам, проскальзывать сквозь них

Или давать другим сквозь вас передвигаться[37 - Эти образы позднее будут развиты в романе Набокова «Сквозняк из прошлого» («Transparent Things», 1972).