Чертово колесо

Он поежился. Умирать от маленькой пули не хотелось. Не только от маленькой – от всякой… Мака спас ему жизнь. Пилия – его должник.

11

Короткими вспышками шел проливной дождь, то бил дробью по крышам, то смолкал, тихо шлепая по лужам перед мастерской, где, как всегда, собрались в ожидании кайфа несколько человек. Черный Гогия лежал пластом на кушетке, не двигаясь и не открывая глаз. Чтобы снять ломку, он запил бутылкой водки две пачки пенталгина и сейчас застыл, как труп, свесив огромные ступни и кисти рук и прерывисто вздыхая в забытьи.

Анка и рыжий Арчил Тугуши вяло играли в нарды. Доска была треснута, и зари[17 - Игральные кости.] закатывались поминутно в щель, откуда их приходилось с бранью выковыривать. Анка вся измятая – мешки под глазами, волосы растрепаны, грязная майка – с отвращением подымала свои когда-то прекрасные глаза и нехотя, ногтем с остатками лака, отсчитывала ходы. Потом смотрела на окно и повторяла: «Надо же, какой ливень! Давно такого не видели…»

Тугуши поднимал лохматую голову, тупо смотрел на окно, потом на часы, вздыхал и продолжал невеселую игру.

У стены нахохлился Бати. Он с кем-то разговаривал по телефону, подолгу слушал, вставлял какие-то междометия, умолкал, глядя в пол, вызывая своей болтовней явную неприязнь – все в ломке, а он с бабой флиртует, кобель!

На кухне парень по кличке Борзик – из молодых да ранних, с черной бородкой и живыми глазами – перебирал тазики, чистил их щеткой, гремел бутылками, банками, готовясь варить из кокнара героин.

А перед мольбертом в немой задумчивости сидел Художник, стараясь не смотреть на холст, где было изображено отвратительное чудище с маковой головой и распоротым брюхом, из которого вываливалась мастырки, таблетки и ампулы. Художнику всегда не хватало пары заходов, чтобы закончить эту картину, кем-то прозванную «Боза[18 - От бози (груз.) – потаскуха.

На столе стояла початая бутылка «Московской», но никто на нее не обращал внимания: пить в ломке водку – как купаться в бассейне с кипятком.

Борзик из кухни спросил:

– Который час?

Тугуши отозвался, не глядя на циферблат:

– Скоро шесть…

– Где же они, черт возьми? Пропали на весь день! Может, взяли и варят где-нибудь втихаря? – выругалась Анка.

– Придут! – бодро отозвался Борзик и продолжил дальше греметь тазиками и кружками.