Богач, бедняк. Нищий, вор

Перкинс скорее священнодействовал с красным вином, а не разливал его. «Интересно, что Перкинс знает про Гретхен, – подумал Рудольф. – Кто заправляет постели в комнатах наверху?»

– Она уже нашла работу? – спросил Бойлен, как бы продолжая начатый разговор. – Она говорила мне, что хочет стать актрисой.

– Не знаю. Я давно не получал от нее писем, – соврал Рудольф, не желая делиться с Бойленом своими сведениями.

– Ты считаешь, она может иметь успех? – продолжал Бойлен. – Ты видел ее на сцене?

– Однажды.

Только в школьной пьесе.

В изуродованном упрощенном варианте Шекспира, в самодельных костюмах. Семь столетий тому назад. Парень, игравший Иакова, нервничал и то и дело проверял, не отклеилась ли борода. Гретхен, очень хорошенькая, выглядела странно в трико и вовсе не была похожа на молодого человека, но реплики произносила отчетливо.

– По-твоему, у нее есть талант? – спросил Бойлен.

– Думаю, да. Что-то в ней есть. Когда она выходила на сцену, все сразу прекращали кашлять.

Бойлен рассмеялся, и Рудольф сообразил, что так мог сказать маленький мальчик.

– Я хочу сказать, – поправился Рудольф, – чувствовалось, что зрители начинали смотреть только на нее, следить за ней – не так, как за другими актерами. Наверное, это и есть талант.

– Согласен. – Бойлен утвердительно кивнул. – Она необыкновенно красивая девушка. Но ты как брат, вероятно, не сознаешь этого.

– Почему же, сознаю, – сказал Рудольф.

– Правда? – безразличным тоном произнес Бойлен.

Казалось, он уже утратил интерес к разговору.

Он подал знак Перкинсу, чтобы тот убрал грязные тарелки, встал, подошел к большой радиоле и поставил Второй фортепьянный концерт Брамса. Музыка звучала так громко, что дальше они ели в полном молчании. Пять сортов сыра на деревянном блюде. Салат. Сливовый пирог. Неудивительно, что у Бойлена животик.

Рудольф исподтишка взглянул на свои часы. Если ему удастся достаточно рано отсюда выбраться, может, он еще сумеет поймать Джули. Для кино будет, конечно, уже поздно, но, может, ему хоть удастся загладить то, что он вовремя не пришел.

Ужин кончился. Бойлен налил себе рюмку коньяку к кофе и поставил пластинку с какой-то симфонией. Рудольф устал после целого дня рыбалки. От двух бокалов вина в глазах у него зарябило, и он почувствовал, что засыпает. От громкой музыки гудело в ушах. Бойлен держался вежливо, но отчужденно. Рудольф догадывался, что он разочаровал Бойлена, ничего не рассказав про Гретхен.