Богач, бедняк. Нищий, вор

У него был хороший аппетит.

– Tu parles fran?ais? [8 - Ты говоришь по-французски? (фр.)]

Рудольф отметил, что Бойлен обратился к нему на ты. В старой французской грамматике, которую он однажды листал, было сказано, что второе лицо единственного числа употребляется в отношении слуг, детей, солдат и людей низшего сословия.

– Un petit peu [9 - Немного (фр.).].

– Moi, j’еtais en France quant j’еtais jeune, – сказал Бойлен, жестко произнося слова. – Avec mes parents. J’ai vecu mon premier amour ? Paris. Quand c’etait? Mille neuf cent vingt-huit, vingt-neuf.

Возможно, она была прелестна, эта первая любовь Бойлена, подумал Рудольф, впервые почувствовав всю радость снобизма, но над исправлением его акцента она не поработала.

– Tu as l’envie d’y aller? En France? [11 - Хотел бы ты поехать туда? Во Францию? (фр.)] – спросил Бойлен, проверяя его. Рудольф ведь сказал, что говорит немного по-французски, и Бойлен не собирался спустить ему это.

– J’irai, j’en suis sur, – ответил Рудольф, вспоминая, как ответила бы на такой вопрос мисс Лено. Он хорошо умел подражать. – Peut-?tre apr?s l’Universitе. Quand le pays sera rеtablit [12 - Уверен, что поеду… Возможно, после университета. Когда страна будет восстановлена (фр.

– Господи, да ты говоришь, как француз! – воскликнул Бойлен.

– У меня была хорошая преподавательница. – Последний букет бедняжке мисс Лено, французской заднице.

– Возможно, тебе стоит пойти на дипломатическую службу, – сказал Бойлен. – Толковые молодые люди нам нужны. Но сначала обзаведись богатой женой. А то уж очень плохо там платят. – Он пригубил вина. – Мне казалось, что я хочу жить там, в Париже. Мои родные думали иначе. У меня очень жесткий акцент?

– Ужасающий, – сказал Рудольф.

Бойлен рассмеялся:

– Прямолинейность молодости. – И более серьезным тоном добавил: – А возможно, это у вас семейное. Твоя сестра такая же.

Некоторое время они ели молча. Рудольф внимательно следил, как Бойлен действует ножом и вилкой. Меткий стрелок, прекрасные манеры.

Перкинс убрал тарелки из-под рыбы и подал свиные отбивные с тушеным картофелем и зеленым горошком. «Хорошо бы маме поучиться на этой кухне», – подумал Рудольф.