Пригоршня праха. Мерзкая плоть. Упадок и разрушение

Она описала ему, какие у нее были лошади – лоснящиеся, вороные, с изогнутыми шеями, серебряные мундштуки в пене, на налобниках колышутся султаны, сбруя в серебряных бляшках, алые чепраки. – А в день рождения мауляя…

– А кто такой мауляй?

– Очень красивый и очень жестокий человек, – сказала она многозначительно, – в день его рождения вся конница съезжалась на большую площадь, лошади в самых красивых попонах, конники в лучших одеждах и украшениях, с длинными саблями. Мауляй обычно сидел на троне под высоким алым балдахином.

– А что такое балдахин?

– Вроде навеса, – сказала она уже недовольно и продолжала медовым голосом: – Конники мчались во весь опор по равнине, вздымая тучи пыли и рассекая воздух саблями, прямо к мауляю. У всех перехватывало дыхание, казалось, конники наедут на мауляя, но уже за несколько шагов, ну вот так, как ты от меня, они удерживали лошадей поводьями, поднимали их в знак приветствия на дыбы…

– Но так же не положено, – сказал Джон. – Это очень плохая выездка. Бен так говорит.

– Они лучшие конники в мире. Это всем известно.

– Нет-нет, не может быть, если они так ездят. Это самое последнее дело. А они туземцы?

– Да, конечно.

– А Бен говорит, что туземцы нелюди.

– Ну, он, наверное, имел в виду негров. А эти – чисто семитского типа.

– А это что такое?

– То же самое, что евреи.

– А Бен говорит, евреи еще хуже туземцев.

– Господи, мальчик, какой ты строгий. Я тоже когда-то была такая. Жизнь учит терпимости.

– Бена жизнь не научила, – сказал Джон.

Однако, когда за ним пришла няня, Джон сам, без приглашения, подошел к Дженни и поцеловал ее на прощание.

– Спокойной ночи, Джонни-лапочка, – сказала она.

– Как вы меня назвали?

– Джонни-лапочка.

– Как чудно? вы всех обзываете.

Наверху, мечтательно помешивая ложкой хлеб с молоком, Джон говорил:

– Нянь, а княгиня очень красивая, правда?

Няня фыркнула.

– На вкус, на цвет товарищей нет, – сказала она.

– Она даже красивей мисс Тендрил, правда. По-моему, она красивее всех, кого я видел… А она не придет посмотреть, как я купаюсь?

Внизу Дженни говорила:

– Дивный ребенок. Обожаю детей. Для меня это была такая трагедия. Мауляй впервые показал свое истинное лицо, когда узнал, что у меня не может быть детей. Не моя тут вина… дело в том, что у меня смещена матка… Не знаю, почему я вам все это рассказываю, но я чувствую, вы меня поймете.