Блистательные годы. Гран-Канария

Такие же, стало быть, шашни и у тебя с Анной. Что ж, внеси вот сюда свое имя. Я прослежу, чтобы тебе дали место.

Глава 24

Заполнив и подписав бланки, Дункан в холодной, темной ярости покинул канцелярию. Наглость Овертона, его самодовольное, эгоцентричное тщеславие всегда сводили его с ума. Пошлое предположение об интимной близости с Анной добило его. Он сердито попытался забыть об этом.

Но Овертон не забыл. У Овертона был длинный и злой язык. Вскоре история о планируемой операции, получившая соответствующий комментарий, стала широко ходить по Сент-Эндрюсу.

Для любителей скандалов это было лакомое блюдо. Два дня спустя миссис Инглис остановила Дункана, когда он в полдень шел из своей клиники.

– Я слышу много разговоров, – сказала она нравоучительным тоном, – о тебе и докторе Гейслер. Это правда – то, что все говорят?

– А что все говорят? – возмутился он.

Она смущенно помялась:

– Ты всегда с ней, сказал мне доктор Овертон. Не выходишь из ее комнаты.

– Напрасно вы слушаете наглое вранье.

Она покраснела:

– Он считает своим долгом проинформировать меня. Скажу прямо – это не пойдет на пользу твоей карьере. Я обсудила это с мужем.

Дункан был в бешенстве, тем более что теперь до него дошло, насколько неумно он, скорее всего, вел себя в своих платонических отношениях с Анной. И миссис Инглис, державшая декана под каблуком, была той женщиной, которая могла серьезно испортить жизнь.

В таком настроении шагая по Хай-стрит после встречи с миссис Инглис, он увидел вдалеке кряжистую фигуру в твидовом пиджаке, склонившуюся над прилавком книжного магазина Леки.

Его сердце встрепенулось, он забыл о своих тревогах и ускорил шаг. Это был старый доктор из Страт-Линтона.

– Мердок! Как здорово вас здесь увидеть!

Мердок слегка напрягся, чуть дольше, чем было необходимо, смотрел в открытую книгу в руках, затем коротко ответил:

– Добрый вечер.

– Я надеялся, что наткнусь на вас, – продолжил Дункан, – чтобы объяснить то недоразумение…

– Мне не нравятся объяснения, – отрезал Мердок.

 – И чем меньше слов о каком-либо недоразумении, – он перевернул страницу тома, – тем быстрее все налаживается.

– Но, честно говоря, – настаивал Дункан, – вы просто не понимаете. Я собирался написать. Послать письмо Джин…

Мердок повернулся и впервые посмотрел Дункану прямо в глаза. Он почему-то казался старше, его лицо стало еще морщинистей, глаза более запавшими, но его голос был тверд, как металл.