Путешествие на Запад. Том 3

], прославленная царица,

Чья красота подобной себе не знала?

Стан ее гибче ветви плакучей ивы,

Легкость походки ее у всех вызывает зависть,

Ножки ее малы, как священного лотоса завязь,

И, как побеги бамбука, руки нежны и красивы.

Людям простым она гостьей небесной казалась,

Обликом светлым своим и одеждою прихотливой,

Словно с девятого неба на землю решила спуститься,

Где красота ее яркой звездою сияла!

Можно ли видом подобным и прелестью небывалой,

Пусть лишь однажды узрев их, на веки веков не плениться?

Дурень, разглядев все прелести государыни, не мог удержаться от восторга.

Между тем государыня подошла к Танскому монаху, взяла его за руку и нежным голосом проговорила:

– О брат императора! Прошу тебя сесть в колесницу. Мы отправимся с тобой во дворец, в зал Золотых колокольчиков, и там обвенчаемся.

Несчастный Танский монах дрожал всем телом и едва держался на ногах, словно пьяный или безумный.

Сунь У-кун, находившийся рядом, подбадривал и наставлял его:

– О мой учитель, нельзя быть столь застенчивым. Прошу тебя, прими предложение государыни и займи место в колеснице. Надо поскорее выправить подорожное свидетельство. Останешься здесь, а мы отправимся за священными книгами.

От волнения Танский монах не мог произнести ни слова. Он погладил Сунь У-куна, и слезы брызнули у него из глаз. Однако Сунь У-кун быстро проговорил:

– Учитель! Не надо огорчаться! Такое счастье редко кому выпадает на долю! Чего же еще желать?

Танскому монаху ничего не оставалось, как последовать совету Сунь У-куна.

За руки взявшись, пошли они вместе,

Вместе в златую взошли колесницу…

Праведник горькою думой томится,

Думы его – не о милой невесте:

Всею душою он к Будде стремится,

Брак для него – лишь позор и бесчестье…

Мысли иные тревожат царицу:

С тем, кто быть должен ее господином,

Хочет прекрасная девушка слиться

В нежности равной и в страсти единой;

Думы монаха в Линьшане витают,

В крае, где Будда благой обитает.

От нетерпенья невеста сгорает,

Мысли красавицы – только о муже,

Больше никто ей на свете не нужен.

В нежных речах своих, лжив и притворен,

Страсти неискренней мнимо покорен,

Он от нее свои чувства скрывает.