Время любить

Мне кажется, что мы сейчас на очень важном повороте, а после него развитие медицины помчится с невиданной скоростью!

Фриде вспомнились его слова, которые он произнес в начале их знакомства: «Находишь больной орган, чинишь его, а затем все закрываешь и сшиваешь! Все в твоих руках!» Она была рада за него, за то, что он выбрал специальность настолько себе по душе. Она уже собиралась сказать, что рада за аппендициты и зобы, как он внезапно сменил тему:

– Здесь прохладно. Возьми вот, прикрой плечи, не то заболеешь. Ты совсем бледная, – с этими словами Исмаил снял с себя пальто и накинул на Фриду.

– Но ты сам замерзнешь!

– Мне ничего не будет.

Он сидел, откинувшись на спинку стула, в одной рубашке с закатанными рукавами, и смотрел на Фриду. Девушка почувствовала, как краснеет под этим полным любви, но таким властным и сильным взглядом. Она огляделась по сторонам, на соседние столики, словно бы искала у них помощи.

Чуть поодаль сидел худой смуглый юноша в очках с толстыми линзами. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову и радостно помахал им.

– Привет, Фрида. Сыграешь в шашки, Исмаил? Я хочу отыграться!

– Садык! Мы тебя не заметили, иди к нам!

Исмаил стал расставлять шашки, а Фрида встала у него за спиной, чтобы наблюдать за партией.

Счастье должно быть именно таким: когда за окном дождливый октябрьский вечер, и сильный ветер срывает оставшиеся листья с деревьев и качает ветви, пока прохожие семенят под зонтами, сжавшись от холода, пока воды с неба вылилось так много, что по лужам ходят волны, ты сидишь в переполненной друзьями и товарищами кофейне и сквозь клубы сизого табачного дыма смотришь, как твой любимый играет в шашки, прихлебывая горячий чай.

Ноябрь 1940, Мода

На выходных Фрида, улучив момент, подошла к матери и спросила:

– Ты знаешь, кто такая Эльза Ньего? Что с ней произошло?

– Одна бедняжка, которая решила расстаться со своим возлюбленным-турком, а он ее за это убил. Это случилось много лет назад, ты была еще маленькой.

Броня Шульман чистила рыбу. Не дождавшись ответа, она подняла голову и пристально посмотрела на дочь. Мелькнуло ли во взгляде матери подозрение, или Фриде только показалось?

– Ее историю следовало бы вдалбливать всем еврейским девицам, чтобы им не пришло в голову путаться с турецкими мужчинами, – добавила мать.

Фрида только кивнула в ответ. Лишь бы мать не заметила, что она дрожит.