Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский. Т. I

Меня ты превзошел великой славой, —

Склоняюсь скромно пред достойным мужем, —

Хотя в безумье схожи мы с тобой;

Тобою сокрушен и мавр кровавый,

И турок злой, – и оба мы, к тому же,

Обделены любовию земной.

Рыцарь Феба Дон Кихоту Ламанчскому

СОНЕТ

Учтивый муж, цари на поле бранном,

Ведь подвиги мои твои затмили!

Мы храбростью равны, но рыцарь странный,

Испанский Феб меня превысил силой.

Сулили мне короны, царства, страны,

Молили: правь над нами, рыцарь милый!

Все я отринул ради Кларидьяны,

В красу ее влюбившись до могилы.

Утратив разум, я, в разлуке с нею,

Играл со смертью так, что ад, поверьте,

Дрожал, когда я пир кровавый правил.

А ты, Кихот, любовью к Дульсинее

И собственное имя обессмертил,

И образ той, кого любил, прославил!

Солисдан Дон Кихоту Ламанчскому

СОНЕТ

Хотя, сеньор достойный Дон Кихот,

У вас от книг сознанье помутнело,

Но и завистник самый оголтелый

Пятна на вашей чести не найдет.

Вы, подвигам своим теряя счет,

С несправедливым злом сражались смело,

Хотя не раз бивал за это дело

И брал вас в плен тупой и пошлый сброд.

И ежели красотка Дульсинея,

Вас прогнала жестоко и постыдно,

Не оценивши верности прекрасной,

Утешьтесь: да глупа она, Бог с нею,

И сват из Санчо Пансы незавидный,

И сами вы – жених не слишком страстный.

Диалог Бабьеки и Росинанта

Сонет

Б. Эй, Росинант, что ты так тонкотел?

Р. Легко ль коню голодному, больному?

Б.

Где ж твой овес, где сытная солома?

Р. Их мой хозяин сам на завтрак съел.

Б. Осел, кто на хозяина посмел

Взводить поклеп, тем честь позоря дома!

Р. Хозяин фору даст ослу любому:

Влюбился – и рассудком оскудел.

Б. Любовь – безумье? Р. Нет, гораздо хуже!

Б. Умно! Р. Еще бы, – голод учит жить.

Б. К хозяину ступай с мольбой горячей.

Р. К кому ж идти мне с жалобой досужей?

Ведь конюх мой, коль правду говорить,

Да и хозяин, – жалкие две клячи!

Глава I,

В некоем селе Ламанчском, которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке.

Олья чаще с говядиной, нежели с бараниной, винегрет, почти всегда заменявший ему ужин, яичница с салом по субботам, чечевица по пятницам, голубь, в виде добавочного блюда, по воскресеньям, – все это поглощало три четверти его доходов.