Правила вежливости

– Но ради такого зрелища стоит и потерпеть, правда? Небо ночью такое, что просто дух захватывает, но, как это ни смешно, можно всю жизнь прожить на Манхэттене и никогда не увидеть такого неба. Точно мыши в искусственном лабиринте.

Ив была, конечно, права. В нижнем Ист-Сайде, например, целые улицы не видели неба из-за поднятых над землей железнодорожных путей, бесчисленных пожарных лестниц и паутины телефонных проводов, которые еще только предстояло убрать под землю. Большинство жителей Нью-Йорка вообще проводили свою жизнь где-то между тележкой торговца фруктами и пятым этажом дома.

Увидеть город с высоты в несколько сотен футов, возвыситься надо всеми остальными с их убогим бытом – такая возможность существовала практически только для небожителей. И мы решили отдать должное предоставленному нам счастью.

– Тинкер не любит, когда я сюда выхожу, – сказала вдруг Ив. – Он почему-то убежден, что я собираюсь прыгнуть с балкона.

– А ты и впрямь собираешься?

Я очень старалась придать своему вопросу шутливую интонацию, но у меня ничего не вышло.

Ив, впрочем, ответила мне спокойно, попросту уничтожив любые подобные предположения четырьмя словами:

– Я же католичка, Кейти.

Мы помолчали. И тут обе заметили три зеленых огня на высоте тысячи футов над землей, движущиеся над парком куда-то к югу.

– Видишь, – сказала Ив, указывая в ту сторону пальцем. – Спорить готова на хороший ночной сон, что это маленький самолет кружит над Эмпайр-стейт-билдинг. Они все время так делают. По-моему, они просто от искушения удержаться не могут.

Как и в первые дни после больницы, когда Ив выражала полную готовность поскорее лечь, я помогла ей вернуться в спальню, снять чулки и платье, а потом подоткнула одеяло и поцеловала ее в лоб.

Она потянулась ко мне, взяла мое лицо в обе ладони и тоже поцеловала меня в лоб и сказала:

– Хорошо было с тобой повидаться, Кейти.

– Хочешь, чтобы я потушила свет?

Она скосила глаза на прикроватный столик и простонала:

– Нет, ты только посмотри! Шарлотта Бронте.

Эмили Бронте. Джейн Остин. План моей реабилитации по Тинкеру. Но разве все эти писательницы не оставались до смерти старыми девами?

– По-моему, Остин так и осталась.

– Ну, и остальные тоже вполне могли бы.

Это замечание настолько застало меня врасплох, что я расхохоталась. Ив тоже засмеялась. Да так, что у нее даже волосы на лицо упали. Впервые с тех пор мы с ней так хорошо посмеялись – с той, самой первой недели нового года.