Пирамиды роста

Потом заработала на квартиру, выучилась на целительницу, забрала мать в Москву, удочерила девочку-наркоманку… Всё!

Говорила и удивлялась, почему при своей закрытости так легко выложила ему всё. Даже не заметила, что не сказала про смерть отца. Словно его никогда и не было.

– Для такого послужного списка ты слишком светлая, – заметил он.

– Это благодаря бабушке!

– А я родился на Гоголевском бульваре. Отец преподавал в бывшей медведковской гимназии математику, а потом строил первую очередь Сегежского ЦБК на берегу реки Выг.

– Был учителем, стал строителем?

– Был учителем, стал зэком Белбалтлага. Мама, медсестра, как и ты, поехала с нами маленькими за ним в Карелию. Там за кадры боролись, взяли её на работу, хоть и муж в лагере. Народу мало, все свои, умудрялась получать свидания с отцом, подлечивать его. Сестра старше меня, учительница, как отец. Умерла от рака. Похоронена в Сегеже, как и мама. На камнях.

– На камнях? – эхом отозвалась Валя.

– Там лес, озеро и камни. А слово «Сегежа» по-карельски знаешь, что значит?

– По-карельски? – у неё аж перехватило дыхание.

– Чистая, светлая… аккурат для лагерей! Я школу закончил с золотой медалью, спортсмен, комсомольский лидер. Вернулся в Москву в оттепель. МГУ, Высшая партийная школа при ЦК, Академия общественных наук при ЦК. Дальше – с культуры на чёрную металлургию, со здоровья на строительство. Когда с тобой познакомились, был одним из самых молодых министров. Потом в Думу пошёл, сейчас новую партию создаём. Всё.

– Про Карелию потом спрошу, сперва про жену.

– Она красавица. Дочка важного чиновника.

– Брак по расчёту? – скривила губы Валя.

– Совпало, – обезоруживающе улыбнулся он.

Когда вернулась из Белого дома на работу, поняла, что не видела ничего, кроме его лица, его рук. Даже не могла сказать, какого цвета на нём костюм. Появилось чувство, словно внутри «зажглась свеча», и теперь надо очень осторожно ходить, чтоб ветер или резкое движение не задули пламя. Названия «Сегежа», «Выг», «Карелия» пробили до костей.

Конечно, он оттуда, из её регрессии в прошлую жизнь. Валя и в первую встречу чувствовала, что знает его, что уже была с ним. Ведь видела на сессии регрессионной терапии, проводимой Львом Андроновичем, что ей в прошлой жизни привозили лечить старого, богатого, красивого.

Сказал, живи со мной, жена слова не скажет, да отказалась, потому что мужчина отбирает у колдовки силу. Но так запал в душу, что сожгла потом цыганку, пытавшуюся перед ним осрамить.