Блондинка

Платье с заниженной талией, шуршащей многослойной юбкой до середины икры и с искусно исполненным черным кружевным воротником. Еще на ней была черная шляпка-колокол с черной вуалью, которая то вздымалась, то опускалась, то вздымалась, то опускалась в унисон с теплым и учащенным ее дыханием. И перчатки на ней были новенькие – черные атласные перчатки до локтя. А на ногах – дымчатые чулки и черные кожаные туфли на высоком каблуке. Лицо под бледно-восковым слоем макияжа походило на лицо манекена, веки, брови, губы подведены так, что бросаются в глаза, – в вышедшем из моды стиле Полы Негри.

Духи она выбрала резкие, сладкие, и пахли они, как подгнившие апельсины в холодильнике Глэдис, где всегда не хватало льда. А в ушах при каждом повороте головы блистали серьги – то ли бриллиантовые, то ли из горного хрусталя, то ли из искусно ограненного стекла.

Никогда не жалей, что влезла в долги ради сто?ящей цели.

А смерть великого человека – как раз тот самый случай.

(Вообще-то, Глэдис купила лишь аксессуары. Черное траурное платье она без разрешения «позаимствовала» на Студии, в костюмерной.

)

Норма Джин, оробевшая при виде всего этого столпотворения незнакомых людей, конных полицейских в форме, вереницы строгих черных лимузинов и волн стонов, криков, воплей и даже аплодисментов, была в платье из темно-синего бархата с кружевными воротничком и манжетами. Наряд довершали белые кружевные перчатки, шотландский клетчатый берет, темные ластичные чулки и блестящие туфли из черной лакированной кожи. В школу ее сегодня не пустили.

С самого утра ее только дергали и распекали.

Еще до рассвета вымыли волосы (Глэдис сделала это собственноручно, тщательно и сосредоточенно). Ночь у Глэдис выдалась тяжелая, от прописанных врачом таблеток ее тошнило, мысли «путались в голове, как серпантин», и поэтому кудрявые волосы Нормы Джин необходимо было выпрямить во что бы то ни стало – сперва безжалостной расческой с длинными острыми зубьями, а после того – щеткой, щеткой, щеткой, до тех пор, пока они не засияли.

А потом с помощью Джесс Флинн, которая слышала, как несчастный ребенок рыдает уже с пяти утра, волосы Нормы Джин были аккуратно заплетены в косички и уложены вокруг головы. И, несмотря на заплаканные глаза и надутые губы, Норма Джин была теперь похожа на принцессу с картинки.

Он будет там. На похоронах. Возможно, даже будет нести гроб или распоряжаться, кто где сядет. Нет, он не заговорит с нами. Только не на людях. Но он нас увидит. Увидит тебя, свою дочь.