Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

(368) И вал побежден! в страшный шум канул Геркулесов труд, осыпая огромные глыбы, и неслыханный рев взметнулся до небес. (370) Так в подоблачных Альпах обвалом скал расседаются горы, откликаясь гулом. (373) Сгрудившись, возводят защитники новый вал, а развалины подрытого не дают наступать ни тем, ни другим, сражающимся между обломками.

[Битва у вала.] (376) Первым Мурр цветущею блещет юностью: в нем италийская кровь, но по сагунтинской матери он и грек – дулихийское с рутулийским смешалось наследство в потомке…

ЛУДОВИКО АРИОСТО

Неистовый Роланд, II, 37–59

Рассказ Пинабеля о волшебнике Атланте

«Сударь (так он начал), я держал мой путь

С пешими моими и конными

В императорский стан, где на выходе из гор

Карл Великий ждал напасть на Марсилия;

И со мною была юная красавица,

О которой пылало мое сердце,

Но у города Родонны нам предстал

Латный воин на крылатом коне;

Смертный ли, адское ли исчадье,

Но, завидев прекрасную мою милую,

Он, как хищник,

Соколом на дичь

Пал, взлетел, и в единое мгновенье

Трепетная была в его руках.

Не успел я вспомниться,

Как лишь крик моей дамы слышался с высоты.

Так разбойный коршун

У курицы умыкает цыпленочка,

А она вне себя, недоглядевши,

Тщетным криком кудахчет ему вслед.

Как мне было догонять похитителя?

Я в горах, везде отвесные кручи,

Конь устал и еле двигает ноги

По мучительным каменьям трудных троп.

Мне казалось, было бы легче,

Чтобы сердце мне вырвали из-под ребер!

Я оставил моих бойцов

Без вождя продолжать свой путь,

А сам, путеводимый Любовью,

По откосам, где было способнее,

Стал держать туда, куда хищник унес

Мой покой и мою утеху.

Шесть дней я шел от зари до зари

По кручам и склонам, чуждым и грозным,

Без дорог, без троп,

Без следа ноги человечьей, —

И пришел в заброшенный, дикий дол

Меж каменных гор и черных берлог,

И там был утес, а на утесе замок,

Неприступный, крепкий и дивно прекрасный.

Издали сиял он, как пламя,

Не кирпичным был он и не мраморным;

А как ближе подошел я к его сиянью,

Он предстал еще чудесней и прекрасней.

После я узнал: это работные демоны,

Повинуясь заклятьям и куреньям,

Возвели эти стены из булатной стали,

Кованной в аду и каленной в Стиксе.

Такой гладью блистала сталь,

Что не брала ее пятнистая ржавчина.