Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

3

Светик мой, свет очей моих,

Ты избегнула великой опасности,

Так вернись же к пляскам Дианы и воздай подобающие дары:

Заплати по обету ночными бдениями Диане, богине дев,

И меня не оставь без платы:

Ты мне обещала десять ночей вдвоем.

X

Светик мой, свет очей моих, поздно-поздно ночью

Я бродил пьяный, ни раба под рукой,

Как вдруг выбежала мне навстречу группка маленьких мальчиков;

Я не знал их,

Я боялся их численного превосходства,

А из них одни были с факелами, другие с луками,

Остальные стали меня вязать, и все были голые,

А один предавался сладострастию.

«Распаленная женщина отдала его нам в угоду», —

Так сказал он – и петлю мне на шею.

А другой: «Свинец ему в глотку! Гони его, гони!»

Третий перебил: «Он не чтит нас за богов!» —

«Где он был, когда она ждала того мерзавца

В новом сидонском колпаке, со сверхаравийскими духами?

У нее едва глядели глаза —

Запишите это за счет его! Прочь!»

Мы уже подходили к ее дому,

И они еще раз рванули меня за плащ.

Было утро, и я хотел посмотреть, одна ли она у себя,

И она была одна и в постели.

Я опешил.

Никогда не была Кинфия так хороша —

Ни даже в пурпурной тунике.

Такова она явилась мне, чуть очнувшемуся, —

Ты заметишь: в чистой форме есть ценность.

«Ранний ты дозорщик любовницам!

И ты думаешь, твои привычки – по мне?»

Постель – без признака сладострастной встречи,

Без следов второго лежателя.

А она продолжала:

«Ни один инкуб на меня не налегал,

Хотя духи и ославлены блудом.

А сегодня мне нужно во храм Весты…»

и так далее.

С тех пор не было мне сладких ночей.

XI

1

Злые дела твоего легкомыслия! Много их, много.

Я повис здесь пугалом для любовников.

2

Бежать? Идиот! Бежать некуда.

Если хочешь – беги в Ранавс, – и желанье тебе вослед,

Хоть ты вздыбься на позолоченном Пегасе,

Хоть имей пернатые Персеевы сандалии,

Чтоб разрезать воздух и взмыть, —

На больших Гермесовых тропах нет тебе убежища.

Над тобой – Амор: Любовь – гонитель любящих, вес на вольной шее.

Ты бежишь из наших глаз – не из города,

Ты способна лишь к пустым на меня умыслам,

Ты лениво растягиваешь сеть, уже привычную мне.

Но опять новый слух поражает мне слух.

Слухи о тебе – по всему городу, и ни единого доброго.

«Злым языкам не верь.

Красота мишень клевете.

Это пробовано всеми красавицами».

«Твою славу не испятнает яд».