Собрание сочинений в шести томах. Т. 5: Переводы. О переводах и переводчиках

Кто бы знал про башни, рушенные досчатым конем,

Про Ахилла поперек струй Симоису,

Про Гектора в грязи у колесных ободьев,

Про Полидаманта, Гелена, Деифоба? Клянусь Скамандром,

Их с Парисом не знали бы даже в их собственных дворах!

«О Илион! о Троя! дважды в этейском полоне!» —

Это лишь потому, что за вас заступился Гомер.

Так и будет мой зенит меж римских правнуков:

Без плиты на моем постылом гробе

Прозвучу я из Фебова храма в Патарах (Ликия),

Мои песни в должный срок пойдут в мир

В радость полудевам, когда те свыкнутся.

Так Орфей укрощал зверей и уздал фракийскую реку,

Киферон тряс в пляс глыбы для фивских стен,

И к твоим, Полифем, взмыленным коням под Этною

Не клонилась ли жесткая Галатея на голос песни?

Нужно смотреть в суть.

Бахус и Аполлон – за.

Молодые дамы сбегутся читать мои разглаголы,

Хоть мой дом не на тенарских столпах из Лаконии (где Нептун и Цербер),

Хоть и не под золочеными он стропилами,

И сады мои не так разлеглись, как рощи Феакии,

такие роскошные, такие ионийские,

И на гротах моих не сплошь лоза из Марки,

Погреба мои не от Нумы Помпилия,

И не дыбятся винными бочками,

И не снабжены патентованными холодильниками, —

Но друзья Камен, сунув в мои книги свой общий нос

И устав от реалий, обратятся к моим напевам.

Счастлив, кто попал в мою хронику:

Мои песни – славное надгробье их красоте.

Что сравнится?

Ни звездоскребы пирамид под небесными орбитами,

Ни хоромы, как Зевсов дом в восточной Элиде,

Ни колосс Мавзола не озарят нам смерть.

Пламя жжет, а ливень втекает в щели,

И под копытами годов – все трещит по швам.

Только высится гений – бессмертная краса, и года не изотрут его имя.

II

Я воочию возлежал под сенью, Геликон мне был как подушка,

И сочился след Беллерофонтова коня.

Альба! к твоим царям и державе, воздвигнутой с толиким усердием,

Воззывает моя лира с толиким же усердием.

И мой маленький рот будет булькать в больших потоках,

Из которых пил оный Энний, воссев до меня.

Я примерился к братьям Куриям, я сделал зарубки

На Горациевом дроте у книжных полок Кв. Г. Ф.:

О державной Эмили с достопамятным челном,

О победной медленности Фабия и о том, что вышло при Каннах,

И о ларах, бегущих от очага, и о Ганнибале,

И о Риме под защитой гусей, – обо всем я спел.