Фауст

]

Кому пою, тот круг мне неизвестен,

Его привет мне сердце запугал;

А те, чей слух мою и любит лиру

Хотя в живых, рассеяны по миру.

И вновь во мне отвычное стремленье

В тот кроткий мир, к задумчивым духам;

Неясное подъемлю песнопенье

Подобное эоловым струнам;

Проснулось в строгом сердце умиленье,

Невольно слезы следуют слезам;

Все, чем владею, кажется мне лживо,

А что прошло – передо мною живо.

Пролог на театре

Директор, поэт, комик.

Директор

Вы оба мне уже не раз

В нужде и горе были братья,

Скажите, это предприятье

Успешно ли пойдет у нас?

Ведь на толпу поди-ка угоди ты,

А ведь, живя, она и жить дает.

Столбы стоят и доски поприбиты,

И праздника невольно всякий ждет.

Вот собрались, сидят, поднявши брови,

И изумленья ждут, коли не крови.

Я знаю, чем народу угождать;

Но в этот раз меня сомненья взяли.

Хоть их не водится хорошим баловать,

Но страшно много все читали.

Как быть, чтоб вышло ново и свежо,

Значительно и вместе хорошо?

Конечно, видеть рад я весь поток народа,

Как к нашей лавочке валит он так, что страсть,

И мучается там у узенького входа

В дверь милосердия попасть.

С утра уже начнется страшной давкой

У кассы, чуть забрезжит свет.

И, как в голодный год пред хлебниковой лавкой,

Готов пропасть он за билет.

Такое чудо – дело рук поэта.

Мой друг, прошу: сегодня сделай это.

Поэт

О, не кажи на пестрое движенье,

В котором дух поэта не живет,

Скрой от меня все это треволненье,

Что нас невольно мчит в водоворот.

Нет, в тихое введи уединенье,

Где радости поэт лишь обретет,

Там где любовь и дружба в благостыне

Рукой богов приводят нас к святыне.

Ах! Что лишь сердца глубина рождает,

Что с робостью лепечут лишь уста,

Что удалось и снова исчезает

Суровый свет развеет навсегда.

Нередко лишь с годами возникает

Вся образов воздушных полнота.

Блестящее на миг лишь создается,

Прекрасное в века передается.

Комик

Мы о веках здесь толковать отложим;

Потомки, я скажу, положим.

А современных тешить как?

И им ведь хочется забавы;

И в настоящем малый бравый,

Скажу я, тоже не пустяк.

Кто ловок говорить с толпой,

Тому хоть будь она еще в причудах злобней;

И нужен круг ему большой,

Чтоб потрясать его удобней.