Проигравший получает все

Подруга Люды была возбуждена тем, что сидит в просторе собственной ложи, с охраной, в сверкающем Большом: как будто бы она всего этого добилась и за все это платила! Она несла какую-то околесицу. Люда, не слушая ее и не отрываясь от бинокля, едва сдерживала зевок.

И – вдруг! Рука ее, державшая бинокль, дрогнула. Она задержала взгляд на ложе напротив, на один ярус ниже. Неужели это он? Она стала подкручивать резкость.

Да, сомнений быть не могло. Это он. Еще больше похудел. Отрастил бороду. Но его мимика, движения его рук… Он что-то вдохновенно говорил сидящей рядом даме.

Дама была черненькой, полноватой. Платье на ней выглядело достаточно дорогим – но, конечно, не столь дорогим, как «маленькое черное платье» на самой Люде.

Кто она ему? Новая жена? Нет, жену он не стал бы так самозабвенно развлекать. Любовница? Скорей всего. Но почему он в Москве? Он же должен был уехать в Америку. Сгинуть там.

Дама рядом с ним расхохоталась. Конечно, это любовница. Укол ревности пронзил ее сердце.

Она не может видеть этого.

Люда опустила бинокль. Померк свет блистающих лож. Люстры, казалось, почернели. Внезапно она почувствовала себя глубоко, катастрофически несчастной. К горлу подступала тошнота. Она ощущала себя как в детстве: несчастной, брошенной всеми, самой одинокой на свете.

Люда резко встала. Подруга прервалась на полуслове.

– Прости меня, – резко сказала Люда. – Я ужасно себя чувствую. Оставайся, я пришлю за тобой машину. Отвезет куда скажешь.

Подруга опешила.

Люда погладила ее по плечу:

– Не обижайся, ты тут ни при чем.

Люда откинула бархатную занавеску, отделяющую предбанник, и бросила, ни к кому не обращаясь:

– Я еду домой.

Охранники послушно встали.

* * *

Оксана вдруг почувствовала, как напрягся сидящий рядом Андрей. Он откинулся на бархатную спинку кресла, даже вдавился спиной в нее. Его глаза были устремлены в одну точку.

Украдкой Оксана проследила за его взглядом. Взгляд Велихова был устремлен на одну из полупустых лож напротив.

В ней находились две женщины. Одна из них, одетая в маленькое черное, чрезвычайно простое (и поэтому очень дорогое) платье, вдруг порывисто встала и вышла вон из ложи.

Велихов, внезапно побелевший, прошептал сам себе:

– Ничего… Просто показалось…

Оксана не стала спрашивать его, что случилось.

Похоже, женщина напротив имела какое-то отношение к его тайне.

* * *

Пока Берзарина с Велиховым были в театре, выпал снег. Это был первый снег в году.