Мужчины не ее жизни

– Извини, Эдди, – говорила Марион с кухни, пока он пытался спрятать ее одежду. – Я должна была постучать.

Он оделся, но так и не осмеливался выйти из спальни. Он надеялся услышать ее шаги вниз по лестнице к гаражу (или – что было бы еще более милосердно – услышать звук отъезжающего «мерседеса»), но она, напротив, дожидалась его. А поскольку он не слышал, как она поднималась по лестнице из гаража, то понимал, что, видимо, стонал, мастурбируя.

– Эдди, это моя вина, – говорила Марион. – Я не сержусь. Я просто смущена.

– Я тоже, – промямлил он из спальни.

– Ничего страшного – это естественно, – сказала Марион. – Я знаю мальчиков твоего возраста…

Голос ее задрожал и замер.

Когда он наконец отважился выйти к ней, она сидела на диване.

– Подойди – по крайней мере, посмотри на меня! – сказала она, но он стоял как вкопанный, опустив голову и глядя себе на ноги. – Эдди, это забавно. Давай скажем, что это забавно, и забудем эту историю.

– Это забавно, – сказал он несчастным голосом.

– Эдди, подойди сюда! – приказала она.

Он медленно поплелся к ней, так и не поднимая глаз.

– Сядь! – потребовала она, но самое большее, что он смог себе позволить, это сесть в дальнем от нее конце дивана и замереть там. – Нет, здесь. – Она похлопала по дивану рядом с собой. Он не мог пошевелиться. – Эдди, Эдди… я знаю мальчиков твоего возраста, – снова повторила она. – Мальчики твоего возраста обычно занимаются этим, правда? Можешь ты себе представить, что не делаешь этого? – спросила она его.

– Нет, – прошептал Эдди.

Он начал плакать – не мог сдержаться.

– Нет, не плачь! – сказала Марион.

Сама она теперь никогда не плакала – она уже выплакала все свои слезы.

Марион села рядом с ним, и он почувствовал, как подался под ней диван, и вдруг понял, что притулился к ней. Он продолжал плакать, а она все говорила и говорила.

– Эдди, послушай меня, пожалуйста, – сказала она. – Я думала, что это какая-нибудь из женщин Теда надевает мою одежду – иногда моя одежда была помятой или висела на других вешалках.

Но оказалось, что это ты, и ты был такой милый – ты даже складывал мое белье! Или пытался. Я никогда не складываю своих трусиков или бюстгальтеров. Я знала, что уж Тед-то к ним точно не прикасается, – добавила она под рыдания Эдди. – Ах, Эдди, я польщена. Правда, польщена! Это далеко не лучшее лето в моей жизни, и я счастлива, что кто-то думает обо мне.

Она замолчала; внезапно она вдруг показалась более смущенной, чем он.