Возвращение в Брайдсхед. Незабвенная

В день ее приезда мы обедали в «Лидо», и с ней здоровались из-за каждого столика.

– Виттория Коромбона приглашает нас всех в субботу к себе на бал.

– Очень любезно с ее стороны. Ты знаешь, что я не танцую, – ответил лорд Марчмейн.

– Но ради мальчиков! Это надо посмотреть – дворец Коромбона, освещенный для бала. Кто знает, много ли еще будет таких балов.

– Мальчики пусть поступают, как им угодно. А мы должны отклонить приглашение.

– И еще я позвала к завтраку миссис Хэкинг Бруннер. У нее очаровательная дочь.

Она наверняка понравится Себастьяну и его другу.

– Себастьяна и его друга больше интересует Беллини, чем богатые наследницы.

– Но это как раз то, о чем я мечтала! – воскликнула Кара, сразу же изменив направление атаки. – Я была здесь несчетное количество раз, и Алекс не позволил мне даже заглянуть внутрь Святого Марка. Мы станем туристами, да?

И мы стали туристами; в качестве гида Кара привлекла какого-то знатного карлика-венецианца, перед которым были открыты все двери, и в его сопровождении, с путеводителем в руке она пустилась в странствие вместе с нами, изнемогая порой, но не отступаясь, – скромная, прозаическая фигура на фоне грандиозного венецианского великолепия.

Две недели в Венеции промелькнули быстро, как сладкий сон – быть может, слишком сладкий; я тонул в меду, забыв о жале. Жизнь то двигалась вместе с гондолой, на которой мы покачивались, плывя по узким каналам под мелодичные птичьи окрики гондольера, то, ныряя, неслась с катером через лагуну, оставляя позади радужный пенный след; от нее остались воспоминания разогретого солнцем песка, и прохладных мраморных покоев, и воды, воды повсюду, плещущей о гладкие камни и отбрасывающей ярких зайчиков на расписные потолки; и ночного бала во дворце Коромбона, какие, быть может, посещал Байрон; и другой байронической ночи – когда ездили ловить scampi[20 - Омаров (ит.

).] на отмелях Chioggia и за пароходиком тянулся по воде фосфоресцирующий след, на корме раскачивался фонарь и невод поднимался на борт, полный водорослей, песка, бьющейся рыбы; и дыни с prosciutto[21 - Окороком (ит. ).] на балконе прохладными утрами; и горячих гренков с сыром и коктейлей с шампанским в баре у «Хэрри».

Помню, как Себастьян сказал, взглянув на статую Коллеони:

– Грустно думать, что, как бы там ни сложились обстоятельства, нам с вами не придется участвовать в войне.

Но всего отчетливее я помню один разговор, состоявшийся незадолго до нашего отъезда.