Почтовый голубь мертв (сборник)

– А что мы можем?

– Сложно, что ли, с квартирным хозяином разобраться? Машину забрать из дома отдыха?

– А он ее, что ли, там бросил? – изумился Петр.

– Первые два дня была там. На стоянке. Где сейчас – понятия не имею.

– Ладно, – кивнул парень. – Это я не подумал. Сделаю. А то вы меня совсем устыдили. Да, блин, Москва! Пропадает человек – а ты и не знаешь…

«Ну вот, – подумала я. – У бесплатного детектива появился бесплатный помощник».

Еще больше мне хотелось выведать, как идет официальный розыск.

Однако Паша только и сказал: дело приостановлено. И лишь в канун Нового года презентовал коробку конфет плюс издевательски красный лак для ногтей. А также исполненный на ватмане карандашный портрет мужчины.

Я начала с того, что конфеты – мои любимые. Сдержанно похвалила лак. И лишь потом с любопытством ткнула в картинку:

– А это кто?

– А это товарищ, с которым твой любимый гражданин Дивин по лесу прогуливался.

– Да ты что!

Я с Павлом без церемоний. Кинулась на шею, крепко расцеловала.

– Как ты достал?

– Пришлось подключать самые высокие связи, – важно ответствовал Синичкин.

Я внимательно вгляделась в картинку. Долго училась вычленять из фотороботов живого человека и сейчас максимально напрягала мозг. Но фигурант – в черной шапочке до самых бровей, с несколько восточным разрезом глаз, скуластый, тонкогубый – никого хотя бы минимально знакомого мне не напоминал.

Синичкин прокомментировал:

– Портрет составлен со слов отдыхающего. Но делай поправку: то был дедушка семидесяти трех лет. С катарактой. Других свидетелей нет. Видеозаписей тоже.

– Но хоть какая-то работа по делу идет?

– Не-а. Зачем? Родственники не давят. Места на стенде «Их разыскивает полиция» – дефицит. Дело, как я тебе говорил, приостановлено, и фоторобот этот лежал в нем мертвым грузом.

Я забрала картинку в предбанник. Долго ее разглядывала. Прогнала через компьютерный поиск по фотографиям. Ни единого совпадения не выскочило. Я решительно не представляла, что делать дальше. Да от меня никто этого и не требовал. Хотя за Михаила, пусть заочно он мне и не нравился, было обидно.

Как это – исчез и никто о тебе не беспокоится?!

Только Петр проявил пусть минимальную, но сознательность.