Морское кладбище

Но поскольку речь идет о рукописи, первым делом напрашивается мысль о Юхане Григе, ее издателе.

Греве озабоченно посмотрела на него.

– Поговори с Юханом. Четко объясни ему, что он должен молчать.

Не говоря ни слова, Улав кивнул, Греве встала и вышла из кабинета. Улав запер за нею дверь. Шаги его были тяжелыми, как и дыхание. Оттого что он больше не сын, а только отец? Он сел в кресло, положил ноги на письменный стол. Эта история ярмом давила на него.

Он взял мобильник, набрал номер Юхана Грига.

Им часто доводилось встречаться в более-менее официальной обстановке, главным образом на похоронах, но по телефону они не разговаривали очень давно.

Старый Верин издатель ответил после третьего гудка, вопросительным тоном человека, который видит, кто звонит, но сам себе не верит:

– Да, алло?

Голос был тихий, Григ очень сдал в последнее время.

– Это Улав. Улав Фалк. Есть дело, Юхан.

– Я бы удивился, если бы ты позвонил, чтобы напомнить о давних днях, – отозвался Григ.

– Когда ты в последние месяцы побывал в Редерхёугене? – спросил Улав.

– Не помню.

– А вот я помню, – сказал Улав, – потому что в тот день мама покончила с собой. В полдень.

Григ помолчал.

– Это телефонный допрос?

– Ты приезжал как обычно, днем, и уехал довольно рано?

Улав удовлетворенно улыбнулся своему отражению в окне. Нажима Юхан никогда не выдерживал и сейчас был столь же хрупок и податлив.

– Нет у меня сил шастать возле Редерхёугена по вечерам, – вздохнул Григ. – И уж тем более навещать Веру.

Это наверняка правда, подумал Улав, но еще и действенный отвлекающий маневр со стороны издателя.

– Мамина рукопись у тебя?

Он услышал, как Григ опять вздохнул.

– Ты был маминым издателем и любил ее, – продолжал Улав. – А вдобавок тебя постоянно мучила совесть, из-за случившегося в семидесятом.

– Перестань, что за вздор, – ответил Григ. – Речь о твоей семье и твоих травмах, а ты винишь меня. Тебе ли не знать, что если б дело обстояло так, я бы прежде всего связался с тобой.

– И продолжай в таком же духе. Никому ни слова.

Улав оборвал разговор.

Глава 13. Опекунский совет

Саша рывком проснулась.

Радио на ночном столике показывало 03:43. Мадс спал, повернувшись к ней мускулистой спиной. Она чувствовала себя разбитой и усталой, а сна ни в одном глазу. Легла на другой бок, закрыла глаза, но тотчас поняла, что больше не уснет.

Почти неделя минула после похорон.