Троецарствие

Войско подошло к Байма и заняло позиции, опираясь на холмы. Вдали на широкой равнине, перерезанной потоком, расположился Янь Лян с сотней тысяч отборных воинов.

Цао Цао был встревожен.

– Вы, кажется, были самым храбрым военачальником у Люй Бу, – обратился он к Сун Сяню. – Могли бы вы сразиться с Янь Ляном?

Сун Сянь кивнул утвердительно. Вооружившись копьем, он выехал вперед.

Янь Лян с мечом в руке восседал на коне под двойным знаменем. Увидев Сун Сяня, он с громким криком устремился ему навстречу.

– Вот храбрый воин! – воскликнул изумленный Цао Цао.

– Он убил моего друга! Я отомщу ему! – выкрикнул Вэй Сюй.

Цао Цао дал свое согласие. Вооруженный секирой, Вэй Сюй выехал вперед, осыпая Янь Ляна бранью. Тот ничего не отвечал, но, когда кони их сблизились, он первым же ударом меча зарубил Вэй Сюя.

– Кто теперь осмелится выйти против него? – спросил Цао Цао.

На вызов откликнулся Сюй Хуан, но и ему не удалось победить Янь Ляна и пришлось вернуться в строй.

– Я знаю, кто может сразиться с Янь Ляном! – сказал ему Чэн Юй.

– Кто же?

– Гуань Юй!

– Боюсь, что, оказав мне услугу, он покинет меня.

– Не думаю, – ответил Чэн Юй. – Лю Бэю, если он жив, негде быть, кроме как у Юань Шао. Появление Гуань Юйя вызовет у него подозрение, и он убьет Лю Бэя.

Довод показался Цао Цао весьма убедительным, и он послал за Гуань Юйем. Распрощавшись с невестками, которые просили его разузнать, жив ли их господин, Гуань Юй вооружился мечом Черного дракона, вскочил на Красного Зайца и в сопровождении нескольких воинов поскакал в Байма.

Цао Цао рассказал ему, как погибли два военачальника, и описал храбрость Янь Ляна, которого никто не мог одолеть.

– Разрешите мне самому взглянуть на его войско, – попросил Гуань Юй.

Они поднялись на холм. Военачальники стояли вокруг них.

– Как грозны эти хэбэйские воины! – сказал Цао Цао, указывая на войско Янь Ляна, на знамена, развевающиеся над лесом копий и мечей, являвших боевую готовность и силу врага.

– Это не больше как куча глиняных кур и собак! – махнул рукой Гуань Юй.

– А вон тот, в расшитом халате, Янь Лян, – продолжал Цао Цао.