Сожженная карта. Тайное свидание. Вошедшие в ковчег

Ведь если как следует присмотреться, так здесь найдется немало машин, которых вчера не было, а?

– Вы… – прерывисто дыша, будто сдерживая душивший его кашель, еле слышно, – не из полиции?

– Да бросьте вы, разве полицейский будет сообщать первому встречному секретные данные? А тут еще и чаевые в тысячу иен – это уж уголовное дело.

– Дело – это чепуха… но вот я, спасибо хозяину «Камелии», могу, не выходя из кафе, и на лошадь поставить, и в патинко поиграть… старость… пока сам не состаришься, не поймешь, что такое старость… даже внуки и те вслед за невесткой прямо в лицо мне: грязный старикашка.

– Я не сделаю ничего, что могло бы вам повредить. Обещаю.

– Что вы хотите узнать?

– Я ищу человека, которого вы видели на фотокарточке.

– Вчера уже приходил один – то же самое спрашивал… постойте-ка, да он вроде бы ваш знакомый?.. каких только людей здесь не бывает… много всяких типов – ни запоминать, ни даже по имени их знать не хочется… у меня два раза удар был, я уже наполовину соображать перестал, а проболтаться я всегда могу… вот и стараюсь и к лицам не приглядываться, и имен не запоминать…

– Если вы сами затрудняетесь мне сказать, у кого я могу спросить? Подскажите хоть это.

Старик, будто его приперли к стене, как мышь в поисках выхода, перебегая взглядом с меня к черному окну «Камелии», а потом к дыре, прожженной в одеяле, которым были укрыты его колени, коротко покашливает, прячет руки под одеялом, снова выдергивает их оттуда и наконец, видимо решившись, вытирает глаза тем же пальцем, которым только что ковырял в носу, прищелкивает языком и говорит, точно плюет:

– Выберите время, часов в семь утра, поездите здесь в округе, выберите время.

– Как будто случайно?

– Угу, случайно…

Тот же день. 12 часов 6 минут. Посещаю господина Томияма, которому разыскиваемый за день до исчезновения продал свою машину. Его не было дома, но я узнал, что у него больной желудок и он имеет обыкновение приезжать на обед домой, поэтому я прошу разрешения подождать. Господин Томияма живет не в доме двадцать четыре, как мне сказала заявительница, а в доме сорок два, и поэтому поиски заняли довольно много времени.

Дешевый грязный домишко. За сломанной изгородью в маленьком дворике торчит нос «короны» образца шестьдесят третьего года. Не исключено, что это машина, купленная у пропавшего без вести.