Тебя все ждут

Не слушая, старый граф приобнял маменькино кресло, чмокнул ручку (не ручку кресла, конечно, а маменькину) – и, в отличие от меня, чмокнул умно, не прикасаясь, а только загородив лысиной от камер, от невидимых зрителей, – но я-то рядом внимательно наблюдал, попадёт ли он в ту же ловушку с кремом… нет, не попал.

– Алексей! – отсалютовал по-военному, как полковник – младшему лейтенанту.

Распахнул объятия Ольге:

– Дочур-рка! Люблю! – Тут уж не на расстоянии, а со смаком расцеловал и обе руки, и голые плечики, как-то даже не по-родительски.

Я вспомнил, что у Бориса Васильевича очередная жена, пятая или шестая, моложе его лет на тридцать. – Родная кровь! – Он даже подвинул свой стул ближе к Ольге и, соответственно, дальше от маменьки, которая с ревностью наблюдала. – Привёз гостинец дочурке…

– Покуда вы, граф, охотились, – сквозь зубы проговорила маменька, – мы получили письмо…

– Бифстек, – указал граф Маврикию, заправляя салфетку за воротник, и только потом обратился к жене: – Выехали ни свет ни заря, с голоду помираю…

– Письмо из Вены.

 – Маменька со значением понизила голос. – От князя Мишеля.

Старый граф мыкнул, не то подтверждая, что слушает, не то одобряя «бифстек».

– Князь Мишель пишет, что скоро будет в Москве. И объявит намерение.

Старый граф засопел:

– Объявит намерение… Обещал посулить… Вот объявит – обсудим.

– Что же здесь обсуждать? Во всей России не сыщешь партии лучше! Князь Долгорукой!..

– «Партия», «князь», – передразнил старый граф.

 – Я сопливым мальчишкой этого князя… Да что я – вон, Алексей его помнит мальчишкой. Наша фамилия ничем не меньше. «Князь Долгорукой», «князь Долгорукой»…

– Бурчи не бурчи, а надо готовиться к балу.

– Это всегда извольте. На молодёжь поглядеть. Пообедать как следует, пошуметь… Сколько гостей желаете пригласить, графинюшка?

– Двести!

– Ох… – закряхтел граф, – хо-х-хо-хох… Как думаешь, Митя, не убежать ли нам на охоту обратно?..

– Ну, хотя бы сто пятьдесят. Меньше уж никуда… Сто! Сто персон.

Будь по-твоему, сэкономим. Устроим скромный вечер. Семейный…

– Ты смотри, Алексей, как это бабы умеют перевернуть. Мужчина – он экономию высчитывает от факта. Если, скажем, я сто рублей спустил в карты – какая тут экономия? Проиграл. А вот женщина рассуждает иначе. Могла ведь и триста рублей просадить – но вовремя остановилась. Значит, двести рублей… сэкономила!

– Я не про карты говорю, граф, а про помолвку твоей единственной дочери.