Хроники Раздолбая

Не зная, хватит ли пяти марок на пачку, Раздолбай выложил мятую купюру на барную стойку и, заикаясь от неуверенности, спросил бармена: «Скажите, можно у вас на это что-нибудь купить?» Бармен испуганно глянул по сторонам, сгреб бумажку в кассу и заговорщицки прошептал: «Я ничего не видел». Испуг был неподдельным, и поняв, что он совершил оплошность, которая могла повлечь понятых, протокол и людей в сером, Раздолбай вылетел из бара как из перегретой бани. Насколько сильно может нагреться баня за стопку американских долларов, он боялся даже представить и, глядя на Мартина, как на факира, играющего со змеей, почтительно уточнил:

– За это ничего не будет?

– Конечно, будет, поэтому будем косить под диких иностров.

– Я только по-английски и не очень… – сконфузился Раздолбай.

– Будешь прибившимся к нам венгром, – успокоил его Валера. – Венгерский все равно не знает никто. Мы между собой по-немецки и по-английски с тобой и с телками.

– Спросят, кто мы и зачем приехали, запомни – представители «Сименса», продаем свободной Латвии Automatisches Melksystem, – напутствовал Мартин Валеру.

– Automatisches Melksystem?! Может, компьютеры?

– Чем беспонтовей, тем убедительнее.

– «Автоматише мелксистем» – это что? – спросил Раздолбай, чувствуя себя мальчишкой, которого старшие ребята приняли играть в шпионов.

– Автоматические доильные агрегаты, но тебя это не касается. Ты отбился дико пьяный от группы венгерских туристов, и мы познакомились с тобой в баре «Зилупес».

Раздолбай залпом допил винную чекушку и заулыбался.

– Теперь нормально, – одобрил Мартин. – Запомни пару фраз: «Ин болдок модер вадек. Сэрэтэм кирандульми».

– Это что такое?

– Не важно, вставляй время от времени. Пошли.

В баре на верхнем этаже гостиницы было многолюдно. Тихая музыка, позвякивание бокалов и разноязычные голоса сливались в приглушенный мягкими коврами шум, приятный для слуха, как легкий морской прибой.

– Einen Tisch fuer drei, bitte[5 - Будьте добры столик на троих, пожалуйста.], – сказал Мартин на чистейшем немецком.

– Нихт шпрехен дойч, – заулыбался метрдотель, тут же превращая копье взгляда в ласковое опахало.