Три товарища и другие романы

Жужжал тихо и равномерно. Вот умолк. Вот зажужжал снова. Вот опять… И вдруг я вздрогнул – то был не жук, а машина, где-то далеко-далеко она на огромной скорости брала повороты. Я застыл на месте, затаил дыхание и напряг слух: вот оно опять, вот еще раз – тонкое назойливое жужжание, будто кружит осатаневший слепень. Вот звук стал слышнее – и я отчетливо различил мелодию компрессора. И тогда натянутый до предела горизонт наконец рухнул под натиском мягких волн бесконечности, погребя под собой ночь, отчаяние, ужас, – я бросился к двери со словами:

– Едут! Доктор, Пат, они едут! Я их уже слышу!

Врач, как было видно весь вечер, считал, что я не в своем уме.

– Действительно машина, но другая, – сказал он наконец.

– Нет, нет, я узнаю мотор.

Он посмотрел на меня с раздражением. По-видимому, он считал себя заправским автомобилистом. По отношению к Пат он был сама снисходительность и само терпение, но стоило мне заговорить о машинах, как от очков его сыпались недовольные искры и он давал понять, что разбирается в этом лучше.

– Нет, это невозможно, – отрезал он и снова ушел в дом.

Я остался в саду. Я весь дрожал от нетерпения. «„Карл“, „Карл“», – повторял я. Теперь пошла череда приглушенных и резких ударных звуков – машина проезжала деревню, в бешеном темпе проскакивая между домами. Вот хлопки ослабели – машина пошла лесом, а вот мотор взревел уже близко – с нарастающим, неистовым ликованием, туман прорезали яркие фары, слепящий свет летел на нас вместе с грохотом… Врач был явно ошеломлен.

Я рванулся к машине. Профессор уже вылезал из нее. Не обращая на меня внимания, он направился сразу к врачу. За ним шел Кестер.

– Как она? – спросил он.

– Кровь еще идет.

– Это бывает, – сказал он, – не паникуй прежде времени.

Я молча смотрел на него.

– У тебя найдется сигарета? – спросил он.

Я дал ему закурить.

– Хорошо, что ты приехал, Отто.

Он жадно курил.

– Решил, так будет лучше.

– Ты очень быстро ехал.

– Да ничего. Вот только туман был в одном месте.

Мы сидели рядышком на скамье и ждали.

– Думаешь, пронесет?

– Конечно. Кровотечение – вещь не такая опасная.

– Она никогда мне об этом не говорила.

Кестер кивнул.

– Она должна жить, Отто.

Он не смотрел на меня.

– Дай-ка мне еще сигарету, – попросил он, – забыл прихватить свои.

– Она должна жить, – сказал я, – иначе все, все ни к черту.